«В центр! Собирайте снаряжение и уходите из зоны поражения ракет!»
Это было всё, что он мог сделать, и он надеялся, что центурионы остальных солдат последуют его примеру и попытаются защитить свои позиции. Тем временем они с Фабием отошли за пределы досягаемости снарядов, за свои центурии.
«Приготовьтесь к следующему шагу!»
Ждать пришлось недолго. Потеряв, по оценкам Фабия, около двухсот человек только от первого залпа, оставшиеся легионеры отступили к центру поляны, вне досягаемости стрел и копий, где многие спешно вооружались и надевали шлемы. Однако лишь половина из них была в кольчугах, а у некоторых отсутствовали щиты. Фурий и Фабий недоверчиво покачали головами, когда их две центурии, единственные в Седьмом полку, полностью экипированные и боеспособные, отступили к товарищам.
«Отбросьте черепах! Образуйте защитный круг!» — крикнул Фуриус. «Всем в круг! Образуйте круг. Три ряда глубиной, те, кто в доспехах и щитах, — на внешней линии!»
Из леса начали выходить воины с поднятыми копьями, топорами и мечами, некоторые со щитами или шлемами, некоторые даже в кольчугах. Многие из них были украшены синими узорами, а их длинные волосы были взъерошены и побелели от засохшей грязи. Неудивительно, что легион был полностью окружён, хотя центурионы с некоторым смятением узнали очертания и звуки конницы и колесниц, с грохотом мчавшихся по многочисленным тропам и тропам к широкой чашеобразной поляне.
Они оказались в ловушке.
Обезопасив свою добычу и опасаясь стены щитов, вызвавшей столько разрушений на пляже, местные воины медленно продвигались вперед, осторожно выходя на открытое пространство.
«Почему они просто не продолжали осыпать нас стрелами?» — крикнул неподалёку оптион. Фурий сердито стиснул зубы. Солдаты и так уже нервничали, и офицеры не давали им лишних поводов для паники.
«Потому что, мерзавец, они уже привели нас туда, куда им нужно. Их «благородные» воины хотят получить возможность сами нас порезать. Для кельта благородно лишь то, что он сможет заглянуть тебе в глаза, когда ты умираешь».
Фабий выдавил из себя улыбку. «Но этого не будет. Мы дадим этим туземным гадам повод задуматься. За Рим!» — проревел он и принялся бить гладиусом по краю щита стоявшего рядом с ним человека, у которого самого щита не было.
Боевой клич возымел желаемый эффект, быстро придав храбрость пойманным в ловушку людям, а грохот мечей о края щитов постепенно достиг оглушительного крещендо.
Фабий сосредоточил внимание на воинах напротив него, которые блокировали путь, ведущий обратно к лагерю, где Десятый будет занят рубкой леса и возведением зданий и частоколов вокруг новой пристройки для складов.
«Тишина!» — проревел он, прищурившись на толпу воинов. На его лице медленно расплылась мрачная улыбка. На широкой, поросшей травой, изрытой колеями дороге стояла одна из повозок с пшеницей, уже полностью нагруженная. Двое легионеров махали с крыши повозки, пока не замеченные британской армией, стоявшей между ними и их товарищами-легионерами.
«В лагерь!» — крикнул Фабиус. «Идите! Приведите помощь!»
На мгновение он забеспокоился, что повозка слишком далеко, чтобы люди могли её услышать, несмотря на то, что легион немедленно замолчал по его призыву, убрав мечи. Он с тревогой наблюдал, как эти двое, по-видимому, совещались. Рискнув, Фабий отмахнулся, жестом предлагая им уйти.
Один или два туземца, похоже, уловили слова центуриона и обернулись, заметив повозку в нескольких сотнях ярдов от дороги и крикнув своим друзьям. К облегчению Фабия, повозка внезапно накренилась и начала двигаться, а двое мужчин наверху чуть не упали от резкого рывка.
С рёвом внушительная группа кельтов бросилась в погоню за повозкой, и Фабий напряжённо наблюдал, как повозка медленно набирает скорость. Им никогда не добраться. Почему же…
Как только эта мысль пришла ему в голову, она, похоже, уже пришла в голову людям на телеге, которые сбрасывали снопы пшеницы с повозки, чтобы уменьшить вес и придать ей дополнительную скорость. Воины, несмотря ни на что, настигли их, и два отчаянных легионера начали швырять снопы в самих преследователей, отбрасывая ближайших.
У Фабия сжалось сердце, когда брошенное копьё попало точно в грудь одному из возниц, пронзив его и выбросив из подпрыгивающей повозки. Разглядеть происходящее становилось всё труднее: повозка и преследователи уменьшались в расстоянии, но он был почти уверен, что видел, как повозка продолжала трястись по дороге, а воины, уставшие от схватки, остановились, толкаясь и пытаясь найти виноватых в том, что легионеры убежали.