Корвиния тепло приветствовала его, а Фронтон бросил последний предостерегающий взгляд на Бальба, прежде чем, загнав свои страхи и смятение глубоко в грудь, встал и изобразил улыбку, которая, как он надеялся, будет искренней.
Два дня в Массилии прошли в натянутом общении. Несмотря на давнюю дружбу, разговор Фронтона и Бальба наедине в первую ночь омрачил визит, и ничто, казалось, не могло рассеять тёмную тучу в мыслях Фронтона.
Помолвка была организована без его участия и вопреки ему, в основном Корвинией, Луцилией и Фалерией, в то время как Фронтон кивал, улыбался и изо всех сил пытался поддерживать светскую беседу: в этом деле он так и не освоился. Луцилия заметила, что что-то изменилось, как и Фалерия, несмотря на его улыбки, хотя у обоих хватило здравого смысла и такта не спрашивать о причине.
Утро, когда он прощался с Люцилией, Фалерией и семьёй, стало для него неожиданно тяжёлым испытанием, несмотря на то, что ноги чесались отправиться на север, как только настроение изменится. Он никогда не избегал конфронтации при исполнении служебных обязанностей, но конфронтация с добрым другом была совсем другим.
Он и Галронус проверили лошадей, пока рабы виллы и солдат с перевалочного пункта на агоре суетились вокруг вьючных животных и многочисленных сумок. Фронтон наотрез отказался от повозки из-за её бесконечной медленности и купил для путешествия двух крепких вьючных животных.
Обменявшись всего парой тихих объятий и поцелуев, он сел в седло, кивнул Галронусу, и они отправились в путь, пока солнце было еще молодым и прохладным.
Путешествие по долине Родана было мирным и могло бы быть приятным, будь Фронтон в лучшем расположении духа. Галронус время от времени поглядывал на него с некоторым беспокойством, но, к счастью, здоровяк-галл, казалось, думал о чём-то другом и не пытался продолжать разговор. Хуже всего, что он постоянно прокручивал в голове этот разговор, было то, что он никак не мог отделаться от ощущения, что Бальб, возможно, прав.
После шести дней почти бесшумного путешествия они прибыли в поселение Вена – последний город на их пути на север через провинцию Нарбоннскую, прежде чем они вступили на менее проторенные тропы недавно завоёванной Галлии. Вена, заросший галльский оппидум со следами романизированного населения, многими считалась последним цивилизованным местом перед дальнейшим продвижением в Галлию. Признаки недавнего заселения ветеранами легионов Цезаря были повсюду: от стиля постройки новых домов до фундаментов нового театра и храма Венеры и Ромы в центре.
Фронтон и Галронус направились к особняку рядом с «форумом». «Несущий орёл» был одновременно местной таверной, гостиницей или гостевым домом и военным перевалочным пунктом. Им владел и управлял бывший связист Восьмого легиона, который три года назад вышел на пенсию после кампании гельветов и открыл это заведение на своё выходное пособие.
«Орел», судя по всему, процветал не только благодаря трафику, направлявшемуся сюда римскими офицерами, которые использовали его как удобный остановочный пункт, обозам с припасами, проходившим здесь по пути к армии и обратно, и римским купцам, которые использовали его в качестве базы для поставок своих товаров недавно принявшим власть галлам; но и, по-видимому, как излюбленное место отдыха для местных жителей из всех слоев общества.
В последний раз, когда Фронто видел это место, это было большое квадратное двухэтажное здание с двором, окруженным хозяйственными постройками и конюшнями позади.
Похоже, Сильванус неплохо проявил себя в прошедшем сезоне. От ближней стены выросло целое новое крыло, а на дальней, похоже, шло расширение, хотя сейчас крыша там представляла собой огромный кожаный навес, очевидно, сколоченный из секций старых легионерских палаток. Где-то интендант бушевал, а легионер-погонщик размахивал тяжёлым кошельком.
Спешившись у входа на задний двор, Фронто и Галронус поинтересовались комнатой и получили подтверждение, что в новой пристройке сдается двухместное размещение, при условии, что они не против спать под временной крышей — разумеется, со скидкой.
Пока конюхи вели их лошадей, они сняли с лошадей необходимые им сумки, взвалили их на плечи и в сумерках направились к двери таверны.
Через несколько минут они удобно устроились за тяжелым дубовым столом, исписанным и украшенным именами проходящих мимо солдат и их подразделений, а также рядом сомнительных комментариев о физических характеристиках их друзей и некоторыми анатомически маловероятными предположениями.