«Видите, сэр? Это не то, о чём стоит кричать».
Фронтон кивнул, широко раскрыв глаза, склонившись над телом Публия Пинария Поски, старшего трибуна и племянника Юлия Цезаря. Повсюду были ушибы, вызванные поспешным погребением под тяжёлыми острыми брёвнами, но это был он. Даже без форменной туники Фронтон узнал бы высокий лоб и скошенный подбородок. С бьющимся сердцем он перевернул тело. На спине вокруг раны, до середины грудной клетки, чуть левее позвоночника, расцвело тёмное пятно запекшейся крови.
«Убийство. Просто и понятно. Не случайность и не честный бой». Передав лампу Галронусу, он обеими руками разорвал заскорузлую, жёсткую тунику, обнажив оголённый участок бледной, почти прозрачной кожи под ней. Рана была аккуратной: узкой и плоской, мастерски нанесенной и профессионально выполненной. Дотянувшись до пояса, Фронто вытащил из ножен свой военный кинжал пугио и положил его рядом с раной для сравнения.
«Я бы сказал, это довольно убедительно. И он мёртв… три дня, я полагаю? Два как минимум, но не больше четырёх».
Фронто снова встал и обменялся взглядами с Галронусом.
«Путешествуете с трибунами, как вы думаете?»
Большой галл кивнул, и Фронтон повернулся к трактирщику. «Лучше всего отвести его к городским жрецам, а потом организовать его отправку обратно в Массилию, а оттуда в Рим. Я оставлю вам деньги на всё. Мы пойдём и возьмём столько вина, что хватит на спуск триремы, но на вашем месте я бы приказал паре ваших рабов перерыть эту кучу бревен и убедиться, что там нет двух женоподобных младших трибунов. Пинарий не мог путешествовать один».
Хозяин кивнул. «Обычно я помню, как проходили мимо старшие офицеры, но сейчас их было так много, направлявшихся в армию, что всё как-то смазалось».
Фронтон еще раз взглянул на тело и вздрогнул.
«Пойдем. Мне нужно выпить».
Галронус помог ему выбраться из бревенчатого склада, и они вернулись через подвал и поднялись по пологому склону во двор. Прежде чем они снова вошли в оживленную главную комнату, Галронус схватил Фронтона за плечо и резко поднял его.
«Я полагаю, ты думаешь то же, что и я?»
Фронто кивнул.
«Два новых центуриона, да? Цезарь этим не обрадуется».
Глава 3
(Диводурон, в стране Медиоматрицев)
Фронтон невольно задумался о том, что же говорило о нём то, что он испытал глубокое облегчение оттого, что жестокое убийство римского офицера хотя бы сменило тему их редких разговоров с брака и фалерии. Неужели он настолько пресытился своим обществом, что даже ненужное насилие стало для него предпочтительнее светских условностей?
Он был уверен, что Фалерия скажет «да».
Но в ответ на что?
Раздражённо покачав головой, Фронтон взглянул на Галронуса, сидевшего верхом на коне с безмятежным и даже радостным лицом. Казалось, он не мог отвлечься от этой темы даже в глубине своего черепа.
Его взгляд вернулся к племенной столице Медиоматриков, возвышавшейся перед ними. Проведя большую часть предыдущих часов верхом по освежающе ровной равнине, Диводурон, похоже, был основан человеком, стремящимся к тактическому преимуществу. Изогнутый, словно уродливая подкова, огромный оппидум занимал вершины небольшой гряды высоких лесистых холмов, возвышавшихся, словно барьер, пересекая обширную равнину. Единственный видимый проход слева направо шёл прямо через огромное укреплённое поселение. Медиоматрики контролировали проход на равнины по обе стороны; выгодная позиция.
Римские офицеры, приведшие сюда армию с зимних квартир в качестве сборного пункта, благоразумно избегали вершин холмов и разбили свои многочисленные временные лагеря на равнине внизу. Но присутствие восьми легионов с их бесконечными вспомогательными подразделениями, обозами, кавалерийскими загонами и тому подобным, казалось, вызвало в этом могущественном оппидуме бурную торговую деятельность. Извилистая дорога, петлявшая по перевалу к галльскому поселению, была усеяна небольшими группами вьючных животных – торговые караваны, воспользовавшиеся спросом, созданным многими тысячами людей. То тут, то там сверкающий серебристый блеск выдавал присутствие римских войск, двигавшихся вверх и вниз по холму. Очевидно, Цезарь был великодушен и позволил своим людям роскошь пользоваться магазинами, тавернами и женщинами с дурной репутацией оппидума в свободное от службы время.
Сверху это, должно быть, похоже на муравейник.
Лицо Галронуса расплылось в любопытной улыбке. Медленно и неумолимо они приближались к землям реми, его племени. Фронтон подумал, узнают ли они его сейчас.