Фронтон нахмурился, глядя на полководца, хотя тот и кивнул. Цезарь должен был убедить сенат, что он всё ещё действует в рамках их полномочий, чтобы остановить постоянно бушевавшие в Риме беспорядки, но насколько много подобных любезностей было высказано в пользу Галрона, князя ремов? Что мог бы сказать Цезарь, если бы галльский офицер не присутствовал?
Цезарь улыбнулся.
«Наша армия несколько истощена за годы кампаний, размещения ветеранов и освобождения союзной кавалерии от обязанностей. Мне удалось добиться определённых успехов в наборе, несмотря на ограничения, постоянно накладываемые сенатом, но если совет всё же захочет, чтобы мы пошли на войну за них, мне придётся просить их предоставить мне дополнительные конные силы. Уверен, Галронус будет рад пополнению своих сил?»
Дворянин Реми молча кивнул, и Фронтон безуспешно пытался заглянуть в эти непроницаемые глаза, чтобы увидеть, что там скрывается.
«Хорошо, Маркус. Полагаю, у тебя есть несколько недель до прибытия совета, несмотря на мою просьбу приехать как можно скорее. Предлагаю тебе за это время заново познакомиться с твоим командованием. И, возможно, снова испытать на себе лезвие бритвы. Ты начинаешь походить на германца».
Фронто и Галронус вышли из командной палатки на яркий солнечный свет, моргая и радуясь возможности вдохнуть относительно свежий воздух лагеря.
«Ты идешь выпить?»
Офицер Реми покачал головой: «Я вернусь к своей кавалерии. Нам предстоит многое обсудить и проконтролировать. Возможно, я найду вас позже».
Фронтон снова проводил друга взглядом, направлявшегося к южным воротам, в очередной раз поражаясь тому, как хорошо тот вписался в ряды римских войск. Теперь он свободно говорил по-латыни, даже с лёгким осканским акцентом, вероятно, появившимся у него от долгого общения с Фронтоном. Надо признать, что он был гораздо опрятнее и чище выбрит, чем сам Фронтон.
С лёгкой улыбкой он повернулся и зашагал к лагерю Десятого легиона. Откуда-то из палаток доносился звук, словно Карбон вымещал злость на каком-то не на своём месте снаряжении, но на самом деле Десятый легион был, как всегда, безупречно организован и эффективен. Фронтон, двигаясь вдоль ровных рядов палаток, начал задумываться, не слишком ли сильно Приск опирается на Десятый, даже учитывая ситуацию.
Завернув за угол и достигнув зоны командного отделения, он был одновременно удивлен и обрадован, когда один из пологов палатки трибунов распахнулся и из нее появилась молодая, энергичная фигура Тетрика, едва не натолкнувшись на своего командира.
«Фронт… сэр!» Тетрик выпрямился в приветственном жесте.
«Гай» Фронтон ухмыльнулся. «Рад тебя видеть. Ты занят?»
Взгляд Тетрика заговорщицки метнулся туда-сюда. «При всём уважении, сэр, не стоит быть занятым . Даже трибуну. У Приска глаза повсюду, и если кто-то присядет отдохнуть, он в считанные минуты получит новую работу».
Фронтон вздохнул и ухмыльнулся. «Думаю, мне придётся поговорить с новым префектом лагеря. Пет знал, как выполнять свою работу, не мешая легатам и старшим офицерам легиона. Приск, похоже, пытается стать примуспилом всех восьми легионов и вспомогательных подразделений».
Он рассмеялся. «В общем. Вот тебе новое задание: найди этих завсегдатаев и пригласи их присоединиться ко мне, чтобы поболтать и выпить. Ты тоже; и Приск, если он сможет пройти так далеко с этой палкой в заднице».
Тетрик с облегчением улыбнулся. «Вар и Брут особенно ждали тебя, Марк. Я скоро всех приведу».
Фронтон кивнул, и Тетрик снова быстро отсалютовал ему, а затем побежал на поиски своих друзей. Покачав головой в раздражении от того, какое впечатление повышение Приска, похоже, произвело на армию, Фронтон повернулся и прошёл между палатками трибунов к своей, где с удивлением обнаружил четверых мужчин, стоявших снаружи и тихо беседовавших.
Лабиен мало изменился, хотя лицо его осунулось, а вокруг глаз словно пробежала тень тревоги. Однако улыбка, при виде Фронтона, осталась по-прежнему дружелюбной. Человек рядом с ним показался ему смутно знакомым, хотя Фронтон не мог сказать, откуда, и его взгляд задержался на нём лишь на мгновение, достаточное для того, чтобы заметить, что, несмотря на римский офицерский стиль одежды и чисто выбритое лицо, волосы у него заплетены в косы по-галльски, а из-под туники виднелась характерная выпуклость шейного воротника. Скорее всего, это был один из кавалеристов, и, если Фронтон его узнал, это был, несомненно, офицер.