Наконец, мужчина закончил болтать, и Фронтон кивнул, поблагодарил его и повернулся, выйдя из госпитальной палатки на тёплый, свежий воздух. Остановившись снаружи, он глубоко вздохнул и зашагал по траве. На мгновение он задумался о том, чтобы навестить Цицерона и покарать Фабия и Фурия, но сейчас был не в состоянии. Сейчас он, скорее всего, перережет их, прежде чем они успеют хоть слово сказать, а такой поступок вряд ли поможет делу.
Выйдя из палатки, он направился к лагерю Десятого легиона, где лежал кувшин вина, ожидавший его у оставшихся друзей.
С раздражением он понял, что что-то хлопает по его ноге, и наклонился вперед, чтобы осмотреть длинный окровавленный кусок ваты, прилипший к его ботинку, — случайный маневр, который спас ему жизнь.
Он понял, что произошло, только когда покатился вперёд. Жужжащий звук, сопровождавший полёт снаряда, ясно указывал на свинцовую пулю из пращи. Ощущение было именно свинцовым, когда пуля скользнула ему по макушке, вырвав клок волос и разорвав плоть. Он позволил себе упасть лицом в траву, надеясь, что не попадёт в поле зрения потенциального убийцы.
Ибо это был именно тот случай.
Если бы он случайно не наклонил голову вперед, пуля, пролетевшая мимо его темени, сейчас застряла бы у него в виске, и он бы сейчас испускал последние вздохи, поскольку свинцовый ком, застрявший в его мозгу, убил бы его за считанные секунды.
Он долго лежал в тёплой, упругой траве и прислушивался. Оптио у медицинской палатки тревожно закричал. Но это было не предупреждение или приказ. Он видел лишь, как Фронто упал на землю, и никаких признаков нападения.
Но, несмотря на фоновые звуки бегущих ему на помощь людей, звук, который он ожидал услышать, не раздался. Не было никакого «ууууууууууууу» закручивающейся пращи. Больше снарядов не было. Нападавший упустил свой шанс с первой же чудесной ошибкой и почти наверняка сократил потери и сбежал.
Рука Фронтона сомкнулась на маленькой фигурке Фортуны, висевшей у него на шее на ремешке. Богиня сегодня явно посвятила ему немало времени. Жаль, что она не заглянула к Тетрику.
Медленно и осторожно Фронтон поднялся на ноги. Голова пульсировала, а кожа черепа болела. Внезапно вокруг него оказалось полдюжины мужчин, протягивавших руки, чтобы помочь ему удержать равновесие. Он не сделал ничего, чтобы их остановить.
«Сэр?» — спросил оптио. «Вы в порядке?»
«Пуля из пращи», — тихо сказал Фронтон, осторожно коснувшись головы и отдёрнув руку, запятнанную кровью. Оптион удивлённо моргнул.
«Пуля? Но откуда?»
Фронтон огляделся вокруг, и его взгляд остановился на небольшой рощице, оставшейся в пределах лагеря и постепенно уменьшающейся в размерах по мере того, как с нее срубали лес.
«Там. Единственное место с хорошим обзором, где может спрятаться человек. Предлагаю вам выделить людей, чтобы окружить его и обыскать, но я уверен, что вы никого не найдёте».
Опцион отправил людей к небольшой группе деревьев и подлеска, а сам с двумя мужчинами остался возле легата.
«Пойдемте, сэр. Мы проводим вас обратно в больницу, на всякий случай».
«К чёрту больницу. Пойду обратно в свою палатку».
«Но, сэр? Ваша голова?»
«Будет гораздо лучше, если туда добавить полбутылки вина. Спасибо, optio. Дай знать, если что-нибудь найдёшь».
Поднимаясь на холм, Фронтон не мог оторвать глаз от каждого лица в лагере, заглядывая сквозь полог палатки и проверяя каждую тень. Внезапно ему стало казаться, что быть офицером в лагере Цезаря довольно опасно.
Фронтон явно сильно опаздывал и, как обычно, ни о чём не заботился. Авл Ингений стоял со своими людьми на страже у входа в ставку Цезаря, его конная гвардия расставила их вокруг, а префект, по своему обыкновению, потирал культи безымянных пальцев. Молодой командир телохранителей Цезаря вопросительно поднял бровь, глядя на растрепанную фигуру, приближающуюся к палатке.
Фронтон знал, как он должен выглядеть, и лишь на мгновение задумался о том, что говорит о его репутации: явиться на инструктаж Цезаря в заляпанной вином, мятой тунике и грязных сапогах, с брызгами крови на виске и лбу, – это заслуживало лишь приподнятой брови. Когда-то, совсем недавно, он старался выглядеть как можно лучше на инструктажах командования.
Но сегодня, как и во всем остальном, ему, вероятно, дали бы больше свободы действий, чем большинству.
Ингенуус кивнул ему, и двое стражников расступились, пропуская его в командный шатер. Инструктаж и беседа были уже в самом разгаре, когда он проскользнул через полог шатра. Речь мгновенно оборвалась, все взгляды обратились к вновь прибывшему. По всему краю шатра начищенные, сияющие доспехи и аккуратные алые плащи как нельзя лучше подчеркивали эффект его растрёпанного вида.