Фронто окинул взглядом клинок, когда тот освободился. Несмотря на эффектные ножны и навершие с тиснением в виде орла, сам клинок был без следов ржавчины и раковин, идеально смазан, ухожен и, несомненно, острый. Вблизи того места, где остриё начинало сужаться, виднелись две небольшие зазубрины.
«Вы содержите свой гладиус в хорошем состоянии, но, кажется, на нем есть следы?»
Менений с удивлением взглянул на клинок, затем заметил зазубрины и недовольно кивнул.
«Мой отец. Это был его меч. Он служил под началом Сертория в Испании — судя по всему, с отличием, о чём он не давал мне забыть до самой своей смерти. Иногда мне кажется, что если я позволю клинку заржаветь, он найдёт способ вернуться из мёртвых, чтобы наказать меня».
Фронтон прогнулся. Трибун явно больше подходил для какой-нибудь административной роли.
«Просто держись рядом и постарайся остаться в живых».
Менений недовольно кивнул. «Жаль, что здесь нет Хортия. Он бы знал, что сказать».
Фронтон вознес хвалу небесам и всем Богам, которые его слышали, что это не так, но снова изобразил на лице фальшивую улыбку сочувствия и обернулся, услышав крик Атеноса.
«Мы приближаемся к берегу, сэр».
Опустившись на скамью, легат снова ухватился за борт лодки и, не отрываясь, наблюдал, как травянистый склон приближается с пугающей скоростью. Несмотря на быстроту течения, лодки умудрялись сохранять строй, дрейфуя вниз по течению лишь немного больше, чем планировалось.
Поверхность Ренуса шипела и брызгалась под хлещущими по ней струями дождя, днище лодки покрылось несколькими дюймами ледяной воды. Фронтон почувствовал, как леденящий холод просачивается сквозь мягкую кожу его девичьих ботинок и пропитывает носки, и снова проклял Луцилию за то, что она свалила их ему, избавившись от старых, добрых, жёстких ботинок. Ему действительно нужно было купить новую пару в Сите. Луцилия ни за что не узнает.
Лодка с хрустом ударилась о берег, на мгновение дёрнувшись вперёд. Пассажиры немного пошатнулись, прежде чем броситься в бой. По команде Атеноса двое мужчин перепрыгнули через нос со швартовным канатом. Один достал молоток и тяжёлый деревянный кол и принялся вбивать колышек в землю, чтобы сделать швартовный столб, а другой закрепил канат петлёй и привязал его к тяжёлому колу.
Как только лодка была закреплена, остальные легионеры и оптион высадились и начали расходиться. Менее чем через полминуты после того, как лодка коснулась земли, воины построились на травянистом холме, в то время как два разведчика-убии направились к опушке окружавшего их леса.
Фронто с облегчением вылез из лодки, чувствуя, как его желудок начинает успокаиваться, а кишечник впервые за двадцать минут расслабляется. Оглядев землю, он кивнул про себя. Место высадки было выбрано удачно. В трёх милях ниже по реке лодки были бы невидимы со строительной площадки, даже в ясную погоду. В этот проливной ливень их было бы не видно даже с близкого расстояния. Место высадки представляло собой пологий травянистый склон, где могли собраться легионеры.
Вокруг прибрежной поляны тянулся лес неизвестно куда. Эта территория была за пределами их понимания, и лес мог покрывать каждый дюйм отсюда до самого края света, насколько им было известно. Но пока они держали в поле зрения реку справа, они довольно скоро обнаружат строительную площадку и вражеский анклав напротив.
Казалось странным смотреть на людей, выстроившихся в строй стройными рядами парадных легионеров, но одетых столь невзрачно.
Рассуждения были просты: теоретически им понадобится лишь небольшой отряд, чтобы справиться с легковооруженными лучниками, с которыми им предстояло столкнуться, и, учитывая элемент неожиданности, их превосходящую тактику и дисциплину, а также качество их оружия, им не нужны будут их пилумы, шлемы, щиты или любое другое снаряжение, которое бы ясно выдало их как римлян даже самому невнимательному прохожему.
Итак, воины Десятого и Четырнадцатого легионов стояли, выпрямив дисциплинированные спины и подняв подбородки, как и все легионеры, закутанные в простые шерстяные плащи; единственными уступками их вооружению были кольчуги и гладиус на поясе, спрятанные под складками шерсти.
В каком-то смысле Фронто раздражало то, что, хотя впервые в этом году ему представилась возможность контролировать и командовать военной миссией с простой боевой задачей, без споров, обсуждений и предательства, она всё равно требовала уловок и хитростей. Было бы здорово вооружиться, как легион на войне, и протоптать траву навстречу подготовленному и достойному врагу, чем бежать по лесу, замаскировавшись, и нападать на плохо вооружённый и промокший отряд стрелков.