«Кто они? — задумался Алрик. — Неужели мои собственные воины стоят между мной и моим домом? Какую ложь Брага распустил среди солдат? Или они наёмники? И все эти ряды заточенной стали оплачены моим золотом?»
Алрик сидел на одной из лошадей Пикеринга, покрытой попоной, наспех украшенной грубо сшитым изображением сокола Мелингара. Животное нервничало так же, как и всадник, било копытом и, фыркая, выпускало большие клубы морозного пара. Алрик держал поводья в правой руке, а левой крепко сжимал собранный вокруг шеи шерстяной плащ. Он смотрел поверх голов копейщиков на город, в котором родился. Сквозь падающий снег стены и башни Медфорда казались расплывчатыми и сказочными. Видение медленно таяло в белой пелене, а мир вокруг окутывала зловещая тишина.
— Ваше величество, — нарушил молчание граф Пикеринг.
— Ещё залп? — предложил Алрик.
— Стрелы не завоюют ваш город.
Алрик мрачно кивнул:
— Значит, рыцари… пошлите их.
— Маршал! — крикнул граф. — Прикажите рыцарям прорвать тот строй!
Доблестные мужи в сияющих доспехах пришпорили коней и помчались вперёд под развевающимися флагами. От их скачки в небо взвился снежный вихрь и скрыл их от глаз. Алрик не видел их, но слышал стук лошадиных копыт.
Грохот стоял ужасный. Алрик не только слышал его, но и чувствовал. Звенел металл и кричали люди. До этого момента Алрик не знал, что лошади тоже могут кричать. Когда облако снега улеглось, принц наконец-то смог увидеть кровавую сцену. Упёртые в землю копья пронзали тела людей и лошадей. Лошади падали, сбрасывали рыцарей на землю, где они барахтались, словно черепахи. Копейщики пусти в ход короткие мечи и добивали лежачих, нанося удары острыми клинками в щели забрала и в зазоры доспехов.
— Всё идет не так хорошо, как я надеялся, — пожаловался Алрик.
— С битвами всегда так, ваше величество, — заверил его граф Пикеринг. — Но именно это и значит быть королем. Ваши рыцари умирают. Вы бросите их на произвол судьбы?
— Мне следует отправить в бой пеших воинов?
— Будь я на вашем месте, я бы непременно так сделал. Вам надо пробить брешь в обороне, и лучше до того, как ваши люди решат, что вы неумелый военачальник, и исчезнут в окружающих лесах.
— Маршал! — крикнул Алрик. — Маршал Гаррет, прикажите пешим воинам немедленно вступить в бой!
— Да, сир!
Прозвучал рог, и люди с рёвом кинулись в битву. Алрик наблюдал, как сталь врубается в плоть. Пешие воины преуспели больше, чем рыцари, но и они несли потери от оборонительных позиций городских солдат. Алрик едва мог на это смотреть. Никогда прежде он не видел подобного: так много крови. Снег перестал быть белым, он пропитался розовым, а в местах наиболее отчаянных схваток стал тёмно-красным. На поле в беспорядке валялись части человеческих тел: оторванные руки, раздробленные головы, отрубленные ноги. Стена мужчин слилась в кружащуюся груду плоти, грязи, крови и бесконечную какофонию криков.
— Я не могу поверить, что это происходит, — сказал Алрик, чувствуя тошноту. — Это мой город. Это мои люди. Мой народ! — Он повернулся к графу Пикерингу. — Я убиваю свой собственный народ!
Его трясло, лицо покраснело, а глаза наполнились слезами. Слушая крики и вопли, он сжимал луку седла до тех пор, пока не заболели руки. Он чувствовал себя беспомощным.
«Я теперь король».
Он не чувствовал себя королём. Он чувствовал себя так же, как на дороге недалеко от «Серебряного кувшина», когда те люди вжимали его лицом в грязь. По его щекам заструились слёзы.
— Алрик! Прекрати! — рявкнул Пикеринг. — Ты не должен позволять своим людям видеть, как ты плачешь!
В Алрике вспыхнула ярость, и он развернулся к графу.
— Да? Да?! Посмотрите на них! Они умирают за меня. Они умирают по моему приказу! И вот что я скажу: они имеют право видеть своего короля! Они все имеют право видеть своего короля.
Алрик вытер слёзы с лица и подобрал поводья.
— Я устал от этого. Я устал от того, что меня тычут лицом в грязь! Я не стану терпеть. Я устал быть беспомощным. Это мой город, построенный моими предками! Если мои люди предпочитают сражаться, тогда, во имя Марибора, я хочу, чтобы они знали, что они сражаются против меня!
Принц надел шлем, обнажил большой отцовский меч и пришпорил лошадь, но направился не к траншеям, а к замковым воротам.
— Алрик, нет! — закричал ему вслед Пикеринг.