— Но нам заплатили не за это, верно? — напомнил ему Адриан. В ответ Ройс закатил глаза. Не обращая на него внимания, Адриан продолжал: — Как я сказал, мы лежали и ждали, а на крыше башни был сильный ветер. Этот ублюдок сидел в комнате, должно быть, часа два.
— Ах ты бедняжка, — промурлыкала Изумрудик и, как кошка, потёрлась об него носом.
— Хорошей новостью оказалось то, что он как раз проверял письма, пока мы следили за ним через отверстия, так что мы узнали, где именно был сейф. Потом во двор въехала карета — и вы никогда не догадаетесь, кто это был.
— Маркиз прибыл, когда вы были на крыше? — спросил Альберт с набитым ртом.
— Да, вот тогда-то время стало действительно поджимать. Арчибальд вышел из башни, чтобы встретить маркиза, и мы сделали свой ход.
— Выходит, — догадалась Изумрудик, — вы вскрыли крышу, словно верхушку тыквы?
— Именно. Я спустил Ройса в кабинет. Он вскрыл сейф, положил туда фальшивые письма, и я вытянул его обратно. Только мы положили на место кусок крыши, как вошли Арчибальд и Виктор. Мы подождали, чтобы быть уверенными, что они нас не услышат. Невероятно, но он сразу же предъявил письма. Должен сказать, было смешно наблюдать реакцию Арчибальда, когда он обнаружил пустые листы. В этот момент внизу стало довольно шумно, так что мы решили, что лучше воспользоваться случаем, и по верёвке спустились с башни во двор.
— Поразительно! Я говорил Аленде, что иногда во время работы случаются трудности, но я и понятия не имел, что говорю правду. Нам следовало потребовать прибавку, — вставил Альберт.
— Это приходило мне в голову, — ответил Ройс, — но ты же знаешь Адриана. Однако мы все же получили неплохую прибыль с обеих сторон.
— Но постойте, вы не объяснили, как отцепили верёвку с башни, раз защёлка не сработала.
Ройс вздохнул:
— И не спрашивай.
— Почему нет? — Кузнец перевёл взгляд с одного на другого. — Это тайна?
— Ройс, они хотят знать, — сказал Адриан, широко улыбаясь.
Ройс насупился:
— Он её отстрелил.
— Он что сделал? — спросил Альберт, так резко выпрямившись на стуле, что его ноги громко стукнули об пол.
— Адриан срезал верёвку на уровне крыши другой стрелой.
— Но это невозможно, — заявил Альберт. — Ни один человек не может попасть в верёвку — сколько там было? — где-то с двухсот шагов в полной темноте!
— Там была луна, — поправил его Ройс. — Давай не будем преувеличивать. Ты забыл, мне приходится с ним работать. К тому же, не то чтобы он сделал это с первой попытки.
— Сколько стрел? — поинтересовалась Изумрудик.
— Ты о чём, милая? — спросил Адриан, вытирая рукавом пену со рта.
— Сколько стрел тебе понадобилось, чтобы перерезать верёвку, глупый?
— Только честно, — сказал ему Ройс.
Адриан недовольно поморщился:
— Четыре.
— Четыре? — переспросил Альберт. — Гораздо более впечатляюще воображать, что это был один-единственный выстрел, но тем не менее…
— Думаешь, граф когда-нибудь догадается? — спросила Изумрудик.
— Как только пойдёт дождь, надо полагать, — сказал Мэйсон.
Раздался тройной стук в дверь, и коренастый кузнец отодвинул стул и пересёк комнату.
— Кто там? — спросил он.
— Гвен.
Отодвинув засов, он открыл дверь, и в комнату вошла женщина с необычной внешностью: у неё были длинные, густые чёрные волосы и поразительные зелёные глаза.
— Прекрасно, женщина не может попасть в собственную кладовую.
— Прости, девочка, — сказал Мэйсон, закрывая за ней дверь, — но Ройс с меня живьём шкуру спустит, если я открою дверь, не спросив.
Гвен Делэнси была загадкой Нижнего квартала. Приехав в Аврин из далёкой страны Кали, она выжила в городе, занимаясь проституцией и предсказаниями судьбы. Тёмная кожа, миндалевидные глаза и высокие скулы выдавали в ней чужестранку. А талантливый макияж глаз и восточный акцент превращали её в обольстительную тайну, перед которой аристократы не могли устоять. И всё же Гвен была не просто шлюхой. За три коротких года она улучшила своё благосостояние, скупая в округе разрешения на магазины. Владеть землёй могли только дворяне, но торговцы продавали права на ведение торговли. В скором времени она владела или имела долю в лавках значительной части Ремесленной улицы и большей части Нижнего квартала. «Медфордское гнёздышко», известное всем как «Гнёздышко», было её самым прибыльным заведением. Несмотря на то что оно располагалось на задворках, дворяне отовсюду часто бывали в этом дорогом борделе. Гвен была известна тем, что умела молчать, особенно насчёт личностей тех мужчин, которые не могли себе позволить быть замеченными в посещении публичного дома.