Майрон улыбался с закрытыми глазами и мечтательным выражением на лице.
— Что делал Рениан? — спросил Адриан. — Тот, с которым ты хоронил белку? Чем он занимался?
Майрон открыл глаза, но медлил с ответом. Он опять посмотрел на останки дерева перед ними и тихо сказал:
— Рениан умер, когда ему было двенадцать. Он подхватил лихорадку. Мы похоронили его здесь, рядом с Беличьим деревом. Это было его самое любимое место в мире. — Он помолчал, стараясь справиться со своим неровным дыханием. — С тех пор ни дня не прошло, чтобы я не пожелал ему доброго утра. Я часто подолгу сижу здесь и рассказываю ему, как поживает его дерево. Сколько новых почек на нём появилось, когда распустился или опал первый лист. Последние несколько дней мне приходилось лгать, потому что я не находил в себе сил сказать ему, что дерево погибло.
Слезы лились из глаз Майрона, а губы дрожали, пока он смотрел на дерево.
— Всё утро я пытаюсь с ним попрощаться. Я пытаюсь… — Он запнулся и снова утёр глаза. — Пытаюсь объяснить, почему я должен его покинуть, но, видите ли, Рениану всего двенадцать, и, думаю, он вряд ли сможет понять.
Майрон спрятал лицо в ладони и зарыдал.
Адриан сжал плечо Майрона.
— Мы будем ждать тебя у ворот. Столько, сколько нужно.
Когда Адриан показался у выхода, Алрик рявкнул:
— Почему так долго-то?! Если он будет создавать столько проблем, мы с тем же успехом можем оставить его здесь.
— Мы его не оставим и будем ждать столько, сколько понадобится, — сказал им Адриан. Алрик с Ройсом переглянулись, но не произнесли ни слова.
Майрон присоединился к ним всего через несколько минут, неся небольшую сумку со всеми своими пожитками. Хотя он был заметно расстроен, при виде лошадей его настроение улучшилось.
— Вот это да! — воскликнул он. Адриан взял Майрона за руку, как маленького ребёнка, и подвёл его к своей белой с пятнами кобыле. Лошадь смотрела на Майрона большими тёмными глазами, и её крупное тело двигалось вперёд-назад, когда она переступала ногами.
— Они кусаются?
— Обычно нет, — ответил Адриан. — Вот, можешь погладить её по шее.
— Она такая… большая, — сказал Майрон с выражением ужаса на лице. Он прикрыл рот рукой, как будто ему могло стать плохо.
— Пожалуйста, просто залезь на лошадь, Майрон. — В голосе Алрика слышалось раздражение.
— Не обращай на него внимания, — сказал Адриан. — Ты можешь ехать позади меня. Я сяду первым, а потом подниму тебя. Хорошо?
Майрон кивнул, но выражение его лица говорило о том, что ему далеко не хорошо. Адриан сел на лошадь и протянул руку. С закрытыми глазами Майрон схватился за предложенную руку, и Адриан втянул его наверх. Монах крепко вцепился в Адриана и уткнулся лицом в его широкую спину.
— Не забывай дышать, Майрон, — сказал Адриан, разворачивая лошадь и пуская её шагом вниз по петляющей тропе.
Наступившее утро было холодным, но постепенно воздух немного прогрелся. И всё же день был не настолько приятным, как предыдущий. Они вошли в долину и направились к озеру. Всё вокруг было влажным после дождя, и высокая, по-осеннему коричневая трава промочила их ноги, когда они продвигались вперёд. Сейчас ветер дул с севера прямо им в лицо. Наверху, в сером небе кричал косяк диких гусей. Зима была уже в пути. Майрон довольно быстро преодолел свой страх и, подняв голову, стал осматривать окрестности.
— Милостивый Марибор! Я и понятия не имел, что трава вырастает такой высокой. И деревья! Знаете, я видел деревья такого размера на картинках, но всегда думал, что у художников просто были сложности с пропорциями.
Монах стал вертеться по сторонам, чтобы разглядеть всё вокруг. Адриан рассмеялся:
— Майрон, ты ёрзаешь, как щенок.
Озеро Виндермир казалось похожим на серый металл, разлившийся у подножия голых холмов. Хотя оно и было одним из самых больших озер в Аврине, пики окружающих скал скрывали от глаз большую его часть. Обширная поверхность озера отражала пустое небо и выглядела холодной и необитаемой. Всё как будто застыло, кроме нескольких птиц на каменистых расщелинах.