Ариста не ответила. Она сидела и молчала.
— Чему он тебя научил? Хотелось бы знать. Уж конечно не фокусы показывать или жонглировать. Надо полагать, он не показал тебе, как призывать молнию или раскалывать землю, но я уверен, что он научил тебя простым вещам. Простым, но полезным. Научил?
— Я понятия не имею, о чём вы говорите, — сказала она, вставая. В её голосе послышались нотки страха. Ей хотелось увеличить расстояние между ними. Подойдя к туалетному столику, она выбрала щётку и принялась водить ею по волосам.
— Нет? Скажи мне, дорогая, что случилось с кинжалом, который убил твоего отца и на котором до сих пор остаётся его кровь?
— Я говорила вам, что ничего о нём не знаю.
Она наблюдала за его отражением в зеркале.
— Да, именно так ты и говорила, верно? Но мне почему-то сложно в это поверить. Ты единственная, кому может понадобиться этот клинок. Для тёмных дел. Очень злых дел.
Ариста резко повернулась к нему, но, прежде чем она заговорила, Брага продолжил:
— Ты предала своего отца. Предала своего брата. Теперь ты собиралась предать и меня, да ещё воспользовавшись тем же самым кинжалом! Ты и правда считаешь меня таким дураком?
Ариста посмотрела на окно и даже через тяжёлую штору сумела увидеть, что свет луны наконец-то до него добрался. Брага проследил за её взглядом, и на его лице появилось озадаченное выражение.
— Почему шторы задёрнуты только на одном окне?
Он повернулся, схватил ткань и отдернул её, открыв кинжал, залитый лунным светом. Увидев его, герцог пошатнулся, и Ариста поняла, что заклинание подействовало.
Они успели проехать немного, всего несколько миль. Двигались медленно, а недостаток сна в сочетании с полным желудком сделали Алрика таким сонным, что он боялся упасть с седла. Майрон выглядел не намного лучше, он ехал в седле позади одного из стражников, опустив голову. Путь их проходил по одинокой грязной дороге мимо нескольких ферм и мостов. Слева лежало убранное кукурузное поле, на котором остались сохнуть пустые коричневые стебли. Справа стоял тёмный дубовый лес. Листья давно унесло ветром, и голые ветви нависали над дорогой.
Ещё одна холодная ночь. Алрик поклялся себе, что больше никогда в жизни не будет ездить верхом ночью. Он как раз мечтал свернуться калачиком в собственной кровати, рядом с горящим камином, возможно, с бокалом подогретого вина с пряностями, когда барон неожиданно приказал остановиться.
Трамбул и пятеро солдат подъехали к Алрику. Двое из них спешились и схватили под уздцы лошадей Алрика и Майрона. Ещё четверо солдат поскакали вперёд, скрывшись из вида, а оставшиеся трое развернулись и направились в ту сторону, откуда приехали.
— Почему мы остановились? — зевая, спросил Алрик. — Зачем разделять людей?
— Эта дорога коварна, ваше величество, — объяснил Трамбул. — Нам надо принять меры предосторожности. Авангард и арьергард необходимы при сопровождении людей вашего положения в подобное время. Тёмными ночами здесь могут подстерегать любые опасности. Разбойники, гоблины, волки — никогда нельзя знать заранее, на что можешь наткнуться. Существует даже легенда о том, что на этой дороге появляется призрак без головы, вы знали?
— Нет, не знал, — сказал принц, никак не отреагировав на фамильярность, с которой барон с ним разговаривал.
— Да, рассказывают, что это призрак короля, который умер на этом самом месте. Конечно, на самом деле он не был королем — просто наследным принцем, который мог бы однажды надеть корону. Видите ли, в истории говорится, что однажды ночью принц возвращался домой в сопровождении своих храбрых солдат, когда один из них решил отрубить ублюдку голову и положить её в мешок. — Трамбул замолчал, вытащил из седельной сумки мешок и протянул его принцу. — В точно такой же, как этот.
— Что за игру вы затеяли, Трамбул? — спросил Алрик.
— Это вовсе не игра, ваше королевское всесилие. Я только что понял, что мне не обязательно возвращать вас в замок, чтобы мне заплатили, достаточно доставить лишь часть вас. Голова как раз подойдёт. Это сэкономит лошади силы, и ей не придётся везти вас всю дорогу, а я всегда испытывал нежность по отношению к лошадям. Так что, если в моих силах им помочь, я это сделаю.