«Как же так? — с удивлением думал Алрик. — Неужели между мной и моим родовым гнездом стоят мои собственные солдаты? Какую ложь сумел им внушить лорд Брага? Неужели эта сталь куплена на мое золото? А может, это все его наемники?»
Алрик гарцевал на одном из жеребцов Пикеринга, накрытом попоной с наживленными на скорую руку нашивками в виде меленгарского сокола. Конь вел себя так же беспокойно, как его всадник, перебирал ногами и фыркал так, что из его ноздрей вырывались клубы пара. Алрик держал поводья правой рукой, левой придерживая шерстяной плащ у шеи. Он смотрел на город, в котором родился, поверх леса копий солдат Браги. Едва заметные сквозь пелену падавшего снега стены и башни Медфорда представлялись ему чем-то призрачным и нереальным. К этому времени все вокруг окрасилось в белый цвет. Над городом повисла зловещая тишина.
— Что будем делать? — растерянно спросил Алрик графа Пикеринга. — Может, дать команду лучникам повторить атаку?
— Ваше величество, стрелы не помогут нам взять город.
Алрик еще больше помрачнел и предложил графу послать в атаку рыцарей.
— Маршал Гаррет! — зычным голосом крикнул граф. — Велите рыцарям прорвать оборону неприятеля!
Бравые воины в сияющих латах пришпорили своих жеребцов и бросились в атаку. У них над головами развевались знамена. Копыта десятков лошадей взметнули в воздух снежное облако, и рыцари исчезли из виду. Алрик мог слышать один лишь топот копыт атакующей конницы.
Схватка была чудовищной по своему накалу. Алрик не только слышал, но, казалось ему, даже ощущал лязг металла и вопли солдат. Раньше он и не подозревал, что лошади тоже могут кричать, как люди. Когда облако снежной пыли осело, его взору открылась картина кровавой бойни. Длинные копья протыкали насквозь солдат и лошадей. Кони падали, сбрасывая рыцарей на снег, и те оставались лежать на спине, шевеля конечностями, словно беспомощные черепахи.
Копьеносцы вступили в ближний бой. Обнажив короткие мечи, они рубили и кололи направо и налево, стараясь попасть концом клинка в прорезь для глаз на шлеме или в слабо защищенные латами подмышки и пах.
— Все идет далеко не так хорошо, как я надеялся, — убитым голосом произнес Алрик.
— В бою, как правило, так и бывает, ваше величество, — заверил его граф Пикеринг. — Но таков удел королей. Ваши рыцари гибнут. Неужели вы бросите их на произвол судьбы?
— Стоит ли мне послать в бой пехоту?
— На вашем месте я именно так бы и поступил. Вам нужно пробить брешь в этой стене, и лучше сделать это прежде, чем ваши люди сочтут вас неопытным военачальником и разбегутся по окрестным лесам.
— Маршал! — крикнул Алрик. — Маршал Гаррет, прикажите пехоте немедленно наступать!
— Слушаюсь, сир!
Прозвучал рожок, и солдаты пошли в атаку. Алрик снова вынужден был наблюдать за тем, как легко пронзает плоть сталь. Пехотинцы понесли меньший урон, чем рыцари, но и среди них было немало жертв. Алрик с трудом заставил себя смотреть на них, не отворачиваясь. Никогда раньше он не видел ничего подобного. Сколько крови! Снег окончательно утратил свою белизну. Он весь был испещрен розовыми пятнами, кое-где возле разбитых голов павших воинов виднелись темно-красные потеки. Земля была усеяна отрубленными руками и ногами. Казалось, что солдат под какофонический аккомпанемент криков и стонов затягивает в себя нескончаемый водоворот грязи, плоти и крови.
— Я не могу в это поверить, — пробормотал Алрик. Его тошнило. — Это мой город. Это мои люди. Мои воины! — Он повернулся к графу Пикерингу. — Я убиваю своих же людей!
Его трясло, лицо побагровело, глаза наполнились слезами. Слыша крики и стоны, чувствуя полную беспомощность, он стиснул луку седла так сильно, что у него заболела рука.
«Теперь я король», — снова вспомнилось ему.
Он не чувствовал себя королем. Он чувствовал себя так же, как той ночью на дороге возле «Серебряного кувшина», когда наемники ткнули его лицом в грязь. По щекам его текли слезы.
— Алрик, прекратите! — одернул его Пикеринг. — Вы не можете допустить, чтобы ваши воины видели, как вы плачете!
Алрика обуяла ярость. Он резко обернулся к графу:
— Не могу? Не могу? Посмотрите на них! Они погибают за меня по моему приказу! Мне кажется, они имеют право видеть своего короля! Они все имеют право видеть своего короля! — Алрик вытер слезы и подобрал поводья. — Я устал. Мне надоело, что меня постоянно окунают лицом в грязь! Я не потерплю этого. Я устал от собственной беспомощности. Это мой город, его построили мои предки! Если мой народ хочет сражаться, то, клянусь Марибором, он увидит, что сражается со мной!