— Он самый, — любовно посмотрел на Владимира Ивановича редактор. — Ты с ним поосторожней. Если на тебя зуб заимеет, солоно тебе придется.
Судя по пренебрежительному лицу Холуя, его мало впечатлила характеристика рядового журналиста. Сохраняя на лице выражение понимания собственной значимости, но придав ему некоторую сановную снисходительность, Приходько начал излагать суть вопроса, для решения которого и понадобился супер.
— Простите, как вас? — спросил он Владимира Ивановича, глядя почему–то на редактора.
— Владимир Иванович, — любезно сообщил Саня.
Дубкову была понятна эта любезность, поскольку газета, которую вот уже несколько лет возглавлял его друг Саня, и в которой Дубков работал, принадлежала финансовому магнату, входящему в правящий клан, именуемый в прессе «семьей».
— Так вот, Владимир Иванович, — продолжал Холуй. — Дело в том, что в ряде мегаполисов начались всеобщие беспорядки. Забастовки, марши протеста и прочее.
Так вот, определенная группа людей, которая ими (природными богатствами) уже завладела, может не только обогащаться, но и отдавать кое–что народу. Забастуют, допустим, в одном месте рабочие — привезут туда самолетами деньги. В другом конце страны остановка работы — туда перебросят что–нибудь. И так очень долго.
Заметив недоуменный взгляд Дубкова, он пояснил: — Дело в том, что мы приняли меры к тому, чтобы эти беспорядки не слишком широко освещались в прессе. Кроме того, открою маленький секрет. Все скандальные статьи (и ваша в том числе) о финансовых махинациях высших чиновников с последующими возбуждениями уголовных дел служат неким отвлекающим манёвром. Как в старину, помните? Собирался возмущенный народ в Кремле у Красного крыльца. Вот–вот разнесут к чертям царские палаты. И тут русские государи принимали единственное правильной решение — насытить толпу кровью.
Он протянул вперед руку, словно Ленин на постаменте, и зычным голосом воскликнул:
— Боярина Матвеева на копья! После этого пару больно уж заворовавшихся бояр кидали стрельцам, и все уходили довольные и умиротворенные.
— Отличие лишь в том, что в наше время, прежде чем кинуть клич «Боярина Юмашева на копья!», его заблаговременно просят отъехать в заморские страны, — не без ехидства заметил Дубков.
— Эволюция! — развел руками Холуй. — Итак, Владимир Иванович, перейдем к делу. Мы хотим, чтобы вы выехали в Питер и осветили события, происходящие там, в нужном ракурсе. Особенно встречу населения с премьер–министром.
— Он едет в Питер? — поинтересовался Дубков.
— Да. Мы хотим, чтобы вы выехали сегодня же, а завтра уже прислали нам материал о встрече Воложина с населением.
Утром следующего дня Владимир Иванович сошел с экспресса Москва — Санкт–Петербург и направился в метро. Прочитав наклеенное на входе объявление, извещавшее о том, что метрополитен не работает в связи с забастовкой, он подошел к телефону–автомату и набрал номер корпункта своей газеты.
— Алло! — раздался жизнерадостный голос заведующего.
— Слушай, парень, что у вас здесь в Питере делается? Транспорт какой–нибудь работает? — спросил Владимир Иванович благодушным голосом.
— Только ноги, — ответил завкорпунктом Михайлов. — А это кто?
— Надо знать голоса товарищей из главной редакции, — нравоучительно заметил Дубков.
— Пинкертон, это ты? Каким ветром занесло?
— Попутным. Объясни, что происходит.
— Революционная ситуация, — торжественно сказал Михайлов. — А проще, какой–то бардак. Все бастуют. Ты когда будешь?
— Сейчас схожу на встречу с премьером, а потом к вам, — ответил Дубков, мысленно прикинув, сколько времени ему понадобится, чтобы пехом дотащиться до Васильевского острова, где располагался корпункт.
— Давай. Только осторожно. А то, знаешь, тут всякое может случиться.
— Не учи ученого. Тут у вас интеллигентов по морде еще не бьют за здорово живешь?
— Пока не наблюдалось.
— Ладно, пока.
Дубков повесил трубку и быстрым шагом отправился на Невский. Через каждые пятьсот–шестьсот метров проспект перегораживали баррикады. Приходилось протискиваться через узкие проходы, которые «повстанцы» оставили для пешеходов. Настроены они были довольно миролюбиво, но чувствовалось, что «тормоза» отпущены. На всех баррикадах были установлены плакаты: «Президента в отставку! Честные выборы!»
Часа через полтора он уже был на Дворцовой площади, где на трибуне, наспех кем–то сколоченной, стоял премьер и что–то вещал под свист и улюлюканье толпы. Недалеко от трибуны виднелся корпус небольшого вертолета, на котором, судя по всему, и прибыл к месту встречи с «трудящимися» новый глава Администрации президента.