Сначала Бардин не понял, что под биогенераторами Рублевский подразумевал живых людей, но затем, сориентировавшись в проблеме, быстро ответил:
— Часть их будет ликвидирована физически. Остальные подвергнутся воздействию псисистемы.
— Сколько же генераторов вы намерены отключить?
— По нашим подсчетам, их минимальное количество составит семьдесят–восемьдесят тысяч. Ликвидированы будут разом. Нами уже спланирована операция, которую мы проведем через три месяца после прихода к власти. Надеюсь, технические детали вас не интересуют?
— Нисколько. Я помогу вам. Но потребуется некоторое время.
— Сколько? — напряженно спросил Николай Иванович.
— Так, давайте посчитаем, — задумчиво ответил Рублевский. — Псиматрица шарха мной изготовлена. На это времени не требуется. Наносить энергетический удар означало бы большие затраты энергии, необходимые для подпитки поля планеты. Остается запись смертельной информации в его индивидуальное биополе. Для этого понадобится изготовить специальный биогенератор, работающий в том же диапазоне, что и шарх. На это уйдет шестнадцать дней. Есть маленький недостаток. Когда генератор начнет работать в диапазоне шарха и я запишу необходимую информацию в его биополе, эта информация убьет не только шарха, но и биогенератор, если тот не успеет перестроиться на свой диапазон. На перестройку у него уйдет шестнадцать недель минимум. Информацию можно записать разную. Эффект в зависимости от этого будет достигнут за период от нескольких часов до года. Если хотите сохранить биогенератор, то шарх не прекратит свое существование раньше, чем через шестнадцать недель.
— Кто будет биогенератором? — тихо спросил Бардин, заранее зная ответ.
— Разумеется, один из ваших бывших ассистентов, — засмеялся Рублевский. — Итак, за какое время вы хотите уничтожить шарха?
— Минимум, за неделю, — бледнея от нахлынувших на него эмоций, сказал Николай Иванович.
— Разумно, — кивнул «монстр». — Наука требует жертв.
— Я охотно выступил бы в роли генератора сам, — сухо сказал Бардин, — если бы мог возложить на кого–нибудь всю работу после прихода к власти. Но, увы, преемника у меня пока нет.
— Не переживайте, Николай Иванович. Смотрите на себя, как на командира в бою, который вынужден жертвовать не только техникой, но и живой силой для выполнения боевой задачи. Уверяю вас, маршал Жуков положил народу куда больше, и тем не менее даже в постсоветские времена считается национальным героем. Итак. Кого из своих учеников вы готовы принести в жертву науке?
Основа магической формулы, или мантры, такова: коль скоро знаем главную тональность (ноту) какой–либо сущности, будь стихия, явление, предмет или божество, мы можем, использу эту тональность, воздействовать в приказном порядке на эту суш ность.
На лице Бардина отразилась целая буря чувств. Он сильно побледнел. На лбу появились бусинки пота. Пальцы правой руки начали выбивать на кулаке левой какой–то ритм. Рублевский внимательно и даже с каким–то любопытством смотрел на него. Наконец, лицо Бардина приобрело обычное выражение. Он посмотрел в глаза «монстру» и тихо произнес:
— Никого. Я беру свою просьбу назад. Рублевский добродушно рассмеялся.
— Вы никогда не переступите определенную грань в науке, Николай Иванович. Наша наука и эмоции — вещи несовместимые.
— Да, — так же тихо отвечал Бардин, — я в отличие от вас остался человеком.
«Монстр» лениво кивнул, и лицо его вновь стало бесстрастным.
— Я был уверен в этом, Николай Иванович. Просто хотел, чтобы вы отчетливо поняли те пределы, в рамках которых находитесь, и в будущем не лезли туда, где человеку быть не полагается. Но я вас должен обрадовать. Моя помощь вам не нужна. Шарх преподнесет вам вскоре такой сюрприз, от которого вы ахнете. Да и не только вы. У него, знаете ли, случилось то, что называется временное просветление разума.
На обратном пути Бардин лихорадочно размышлял, стараясь просчитать как можно больше вариантов возможных событий. На конец, он пришел к окончательному выводу и повернул голову в сторону Кота, который за все то время не проронил ни слова, всем телом ощутив, что Кардинал только что вернулся из другого мира.
— Нам предстоят великие дела, Константин Павлович, — сказал он.
— Всегда готов, — ответил бывший пионер. Через несколько минут они уже сидели в кабинете Бардина, их с нетерпением молодого любовника дожидался Романов. Впервые за время общения с председателем Партии Кот не увидел добродушно–насмешливого выражения лица, которое Романов сохранял даже в самых критических ситуациях. Тем не менее он не задал ни одного вопроса и только уставился на Кардинала, казалось, не замечая Сидоренко.