— Войдите.
На пороге стоял Тодор Краев, бывший офицер болгарской армии, а ныне советник командующего багдадским сектором ПВО.
— Спишь, что ли? — несколько виновато спросил он.
— Нет, размышляю. Садись. Пива хочешь?
— Чем ты мне нравишься, так это тем, что у тебя всегда есть пиво, — заржал Тодор. — У всех остальных не задерживается.
Он полез в холодильник, достал бутылку «Ферриды», открыл ее обручальным кольцом (этому его научили в Академии имени Дзержинского, которую он окончил еще в застойные времена), сделал несколько больших глотков и развалился в кресле. Пиво всегда было у меня в холодильнике в избытке по той простой причине, что и пиво, и вино мне запретил пить Берос. Только водку и коньяк. Причем обязательно закусывать финиками. А выдавали нам это чертово пиво в магазине Минобороны исправно.
— Слушай, — заговорил Тодор. (Он любое обращение начинал со слова «слушай».) — Тебе не кажется, что у нас на вилле творится какая–то чертовщина?
Я удивленно поднял бровь.
— Что ты имеешь в виду?
— Не знаю, — покачал он головой. — Если бы это только сомной происходило, то я бы решил, что, как это у вас говорят, крышка едет.
— Крыша, — поправил я его, заинтересованно глядя в темные, как у араба, глаза.
— Какая разница? Но все что–то ощущают.
— Что именно? — насторожился я. Он немножко помялся:
— Понимаешь, мне все время кажется, что я не один. Даже когда один. И заснуть трудно. Я засыпаю в два, а просыпаюсь в шесть, причем высыпаюсь прекрасно. И другие так же. А ты как? Ощущаешь что–нибудь такое?
— Да нет, вроде бы ничего, — сказал я, кроя про себя своих соседей, которые оказались такими чувствительными к моей вибрации. — Не бери в голову. Просто жара началась. Ну и что–то вроде вторичной акклиматизации. Мы же приехали сюда, когда температура плюс десять была. А сейчас вон какое пекло! Вчера плюс пятьдесят два в тени было.
Болгарин вновь закивал, что означало полное несогласие:
— Кочев считает, что Абдуррахман нам сюда какой–то аппаратуры напихал.
Бригадный генерал Абдуррахман возглавлял иракскую контрразведку и, поговаривали, был членом ЦК партии БААС. Я видел его только один раз, когда Саддам пару месяцев назад устроил банкет в офицерском клубе для участников боевых действий во время «Бури в пустыне». Не знаю, какое отношение я имел к подвигам иракских военных в Кувейте, но Данун приказал мне сопровождать его. Сидя за своим столиком, я явственно ощущал на себе острый взгляд Абдуррахмана, который сидел за одним столом с Хусейном. Когда же я поворачивал голову, и наши взгляды встречались, на губах бригадира появлялась приветливая улыбка.
Я сладко потянулся и сел. Краев продолжал сидеть печальным знаком вопроса.
— Плюнь на все это, — сказал я, стараясь придать своему голосу как можно больше беспечности. — Просто в вас младая кровь бушует. Там Минобороны специально для нас мамзелей из Египта выписало. Рекомендую походить недельку. Вся чертовщина разом исчезнет.
Тодор досадливо махнул рукой, встал и вышел с видом человека, которого не поняли, не забыв, впрочем, захватить с собой недопитую бутылку «Ферриды».
Итак, надо сваливать. Мои биоизлучения оказались сильнее, чем предполагалось. Кроме того, Абдуррахман действительно мог насовать жучков. И тогда мой голос, произносящий священные звуки, слушают в контрразведке. Данун, которого я попросил устроить квартиру из фонда Минобороны, обещал похлопотать, однако хлопоты длятся уже почти месяц.
Если через неделю квартира не будет выделена, придется снимать за свой счет.
Я вышел на Садун. В лицо ударила жара. Неторопливо зашагал в сторону площади Шахерезады. Сегодня мне предстояло испытание. Точнее, тест, который Берос решил устроить мне после восьми месяцев упражнений с вибрацией. Наставник захотел проверить, насколько мое подсознание стало реагировать на вибрационные потоки Земли, в связи с чем мне надлежало отправиться в Вавилон и самостоятельно найти точку Хора, один из восьми вибрационных центров планеты, находившийся на территории Междуречья. Несмотря на то что после полугода упражнений эмоции почти покинули меня, я слегка волновался. Как и положено, Берос не сообщил мне ничего о точке и о том, как я должен действовать, чтобы найти ее, и что делать после того, как найду.
На площади недалеко от фонтана, изображавшего девушку, окруженную огромными, в половину человеческого роста, кувшинами, в которых, согласно арабской сказке, сидели разбойники, стоял «Мерседес» Бероса. Водитель Максуд в форме рядового сухопутных войск облокотился на капот. Поскольку на мне также была военная форма, солдат принял стойку «смирно», приложил руку к берету и притопнул ногой, что означало приветствие старшего по званию. Я лениво козырнул в ответ, но в душе появился неприятный осадок. Рядовой Максуд, он же Амелсор, был жрецом второй ступени и в жреческой иерархии возвышался надо мной, как офицер над солдатом.