Наконец один из «грузчиков» не выдержал. Он раздраженно посмотрел на Родионова и буркнул:
— Ты бодягу не разводи. Если есть серьезные предложения, то говори.
Родионов, не торопясь, разлил по стаканчикам водку и, когда все выпили, сказал жестким голосом:
— Ну что ж. Давайте поговорим серьезно.
В прошлом году у нас был случай, когда прапорщик, у которого было шестеро детей, украл гранатомет «Муха». Я его допрашивал, он мне сказал: «Дети голодают, вот я и продал гранатомет бандитам».
Заседание Совета
Сырьевой придаток. Безусловная эмиграция всех людей, которые могут думать… Далее развал, превращение в десяток маленьких государств… Как ни верти, все равно это обанкротившаяся страна… Россия «наконец» должна расстаться с образом Великой державы…
Утром девятого мая 1998 года к скромному деревянному домику, принадлежавшему чиновнику средней руки Петру Алексеевичу Романову, подъехали несколько автомобилей отечественных марок. Домик стоял на окраине подмосковной деревеньки, которая напоминала русское село времен Великой Отечественной войны. Первое, что бросалось в глаза при въезде в село, это отсутствие мужиков, а бабы, преимущественно пенсионного возраста, имели такой подавленный вид, словно каждый день получали «похоронки» на мужей, сыновей и братьев. Повсюду виднелись следы разрухи, будто в деревне побывала рота эсэсовцев. Проржавевшие останки сельскохозяйственной техники валялись там и тут, прогнившие черные с белым налетом доски деревенских домов наводили уныние и вызывали чувство безысходности.
Домик Романова, доставшийся ему от отца, который, уволившись в запас из рядов вооруженных сил в семидесятых годах, переехал в деревню и занимался преимущественно рыбной ловлей и чтением книг, был огорожен высоким забором и окружен деревьями так, что снаружи его почти не было видно. Во дворе стоял столик с двумя скамейками, на них сидели четыре молодых человека, играли в карты. Пятый хлопотал у костра, разведенного в специально выкопанной яме, над ней стоял небольшой мангал. Неподалеку от костра лежала трехгодовалая восточноевропейская овчарка, время от времени бросавшая вожделенные взгляды на сочные куски свиного шашлыка.
Приехавшие к Романову гости — среди них Александр Петрович Бирюков, Николай Иванович Бардин, а также четверо людей, с которыми Бирюков встречался в офисе фирмы «Фемида», — поздоровались с охранниками и прошли в дом. Они поднялись на второй этаж, а точнее чердак, оборудованный под кабинет еще покойным Романовым–старшим, и расселись вокруг стола. Через несколько минут заскрипела деревянная лестница, и на чердак поднялся хозяин дома в сопровождении незнакомого человека лет сорока пяти, в строгом темно–синем костюме. Этот костюм сразу же выделил его из общей массы, одетой для отдыха на природе. Его внимательный взгляд обежал всех присутствовавших и почему–то зафиксировался на Бардине. Николай Иванович также очень внимательно и с интересом изучал незнакомца.
Даже непосвященным было понятно, что между Кардиналом и человеком, вошедшим вместе с председателем, установилась какая–то незримая связь.
Члены Совета недоуменно и вопросительно посмотрели на Романова. Впервые за время существования их подпольной организации на заседании Совета присутствовал посторонний. Романов же, не обращая внимания на реакцию коллег, жестом предложил незнакомцу занять свободный стул. Сам уселся во главе стола и обвел присутствующих взглядом человека, который знает больше, чем окружающие.
— Итак, господа, — заговорил он спокойным звучным голосом, внимательно следя за реакцией членов Совета, — для начала я проинформирую вас о том, что существование нашей секретной организации отныне не является секретом.
Реакции на это сообщение не последовало, по крайней мере внешней. Присутствующие хранили каменное выражение лиц, которому могли бы позавидовать древнегреческие статуи. Наконец доктор Бардин улыбнулся и сказал:
— Этого следовало ожидать. В конце концов все тайное рано или поздно становится явным. Это было предусмотрено нами с самого начала.
Члены Совета зашевелились.
— И что же в этом случае нам предстоит предпринять? — спросил неизвестно кого замминистра.
— В этом случае в действие вступает план «L», который предусматривает легализацию части Партии и регистрацию ее как политического движения. Вторая часть продолжает действовать в условиях подполья, — пояснил Кардинал, невзирая на присутствие постороннего. — Предусмотрено абсолютно все, — добавил он.