Кардинал закончил и испытующе посмотрел на Кота. По лицу бывшего полковника госбезопасности было видно, что медицинские изыскания доктора Бардина не производят на него угнетающего воздействия. Он немного подумал, а затем сказал:
— Я не против пройти этот испытательный срок и повязаться с вами кровью. Но скажите, какое прикладное значение имеют ваши эксперименты?
На это ответил председатель Партии, внимательно наблюдавший за выражением лица испытуемого.
Он подошел к стене, на которой висела доска, раздвинул занавески и взял фломастер.
— Смотрите, Константин Павлович. Вы, как и любой офицер, знаете, что успех каждого мероприятия всегда зависит от эффективности системы управления этим мероприятием. В обычном цивилизованном государстве имеется комплексная система Управления государством, его народным хозяйством и обществом. Условно эту систему управления можно разделить на следующие элементы. Он немножко подумал и начал писать ровным, четким почерком. В этот момент Романов, казалось, попал в родную стихию. Он внешне напоминал профессора, читающего лекцию студенческой аудитории. Из досье на председателя Партии, с которым его ознакомили в ЦРУ, Сидоренко знал, что одно время Романов был преподавателем общественных дисциплин в радиомеханическом техникуме. Но когда он заговорил ровным, ничего не выражающим голосом, формулируя свои мысли четко и кратко, он уже напоминал военного, докладывающего по карте оперативную обстановку вверенного ему подразделения.
— Итак, этими элементами являются: а) финансово–экономическая система управления; б) политическая система управления. Два элемента позволяют государству постоянно корректировать ход развития социально–экономического процесса. Это при условии, — он назидательно поднял палец, — что менталитет населения адекватно воспринимает все виды коррекции и коррекция направляет его поведение в соответствии с заданными параметрами. Население законопослушно, патриотично, обладает необходимым уровнем внутренней культуры и работоспособности. При этом необходимо помнить, что население состоит из двух страт. Те, кто управляет, и те, кем управляют. И обе страты имеют необходимый менталитет.
Романов задумался, затем посмотрел на Кота и неожиданно спросил:
— Вы любите историю, Константин Павлович? Сидоренко слегка улыбнулся:
— Допустим. Романов продолжил:
— У нас, современных поколений, гипертрофированное представление о собственной истории. Все учебники истории бессовестно лгут. Поэтому я с детства изучал этот предмет не по учебникам, а по рассказам очевидцев, военных, чекистов, рабочих интеллигентов. Вот какую картину я воссоздал по их рассказам о двадцатых годах.
Романов отошел от доски и сел в кресло напротив Кота. Последний слушал с интересом.
— Конкретно в двадцать седьмом году, — продолжил монолог Петр Алексеевич, — в СССР был не один десяток людей, в сравнении с которыми те, кого сейчас именуют гордым названием «олигарх», _ жалкие оборванцы, а нынешние правители — мелкие воришки на уровне вульгарного тырения мелочи на базаре. Они сплавляли за границу сырье, используя иностранные концессии, спекулировали на биржах, развернули торговлю, какой и при царе не было. И перекрыли доступ капитала в промышленность. А партии нужна была индустриализация. Олигархи, то бишь нэпманы, скупили на корню весь партийно–правительственный аппарат и уже подбирались к карательным органам. Впрочем, им удалось частично скупить и их. В тридцать седьмом НКВД чистили от нэпманских ставленников так же усердно, как и другие государственные структуры. Сначала они загнали в угол население. Ведь это только в «демократической» прессе описывается рай, именуемый нэпом. В действительности страна, мягко говоря, недоедала. Да, население было загнано в угол. Но не это было страшно. На страже порядка стояла «непобедимая и легендарная», которая не отличалась мягкосердечием и готова была мочить кого угодно по первому приказу… Страшно было другое. Они загнали в угол государство. Государство потеряло контроль за ситуацией в стране. Фактически теряло власть. Ведь чиновник и партийный функционер — это такой же человек, которому нужно кушать и содержать семью. И служит он тому, кто ему платит. А это уже опасно. Это не может продолжаться долго. Ни одно государство, я имею в виду не людей, а систему, не потерпит этого.