Пусть он будет символическим, но если в фонд внесут взносы, скажем, двадцать–тридцать миллионов избирателей, то ЦИКу будет значительно сложнее выполнять волю режима и фальсифицировать будущие выборы, поскольку фактически в краткие сроки будет создана партия всенародного президента, и наличие двадцати–тридцати миллионов ее членов будет свидетельствовать о таком же количестве голосов в его пользу на выборах.
Ведущий изобразил саркастическую улыбку:
— Алексей Иванович, мы были свидетелями формирования и работы десятков фондов. Результаты известны. Как будут расходоваться средства, аккумулированные на счетах этого фонда, его пайщики не смогут проследить.
Улыбка, появившаяся на лице Иванова, была не менее саркастична.
— Расходы фонда будут лимитированы его уставом. Ну в проверках различных государственных органов, поверьте мне, недостатка не будет.
— Скажите, Алексей Иванович, какие основные задачи, по вашему мнению, должны стоять перед будущим президентом?
Улыбка сошла с лица автора «Бездны», и взгляд его стал серьезным:
— Задача номер один — исключить проникновение во власть марионеток Международного валютного фонда, которые привели страну к запланированному краху. Задача номер два — создать прозрачную систему борьбы с коррупцией и ликвидировать касту неприкасаемых. Задача номер три — устранить все искусственно созданные нынешним режимом препятствия приходу иностранных инвесторов. Задача номер четыре — использовать недостатки нашей правовой системы не в интересах криминала, а для его ликвидации. Все это создаст базу для формирования новой системы управления, отвечающей потребностям современной обстановки.
— И последний вопрос. Что бы вы пожелали нынешнему президенту?
Иванов, четко выговаривая слова, произнес:
— Чтобы имя его было проклято потомками!
Это было уже слишком. Президент посмотрел на часы и включил первый канал. Программа «Время» уже началась, но посмотреть ее не удалось. Дверь отворилась, и в комнату вошла средних лет женщина в просторном платье. На вопросительный взгляд президента она лаконично пояснила:
— Они пришли.
— Пусть заходят, — благодушно сказал глава государства и клана.
Женщина вышла и через несколько секунд вернулась в сопровождении двух мужчин, чьи физиономии были ненавистны всей стране. «Плешивый и рыжий, — неприязненно подумал президент. — оба на черта похожи. Только рожки приделай».
— Ну, что скажете? — спросил он тоном отца, прощающего блудных сыновей.
— Господин президент, — залопотал плешивый, — обстановка в стране не позволяет вам сейчас уходить.
— Я же объявлял неоднократно, что не буду выставлять свою кандидатуру на третий срок, — недовольно сказал президент, прекрасно понимая, о чем идет речь, а про себя злорадно подумал: «Боитесь, черти».
— Господин президент, — вступил в разговор рыжий, — существуют ситуации, когда необходимо жертвовать принципами. Даже демократическими. Кроме того, вам совсем необязательно выставлять свою кандидатуру. Есть интересный план.
А в это время в маленьком кафе на Арбате за столиком у окна сидели и, потягивая пиво, беседовали трое мужчин интеллигентной наружности. За соседним столиком, также прихлебывая из пивных бокалов, расположился Сидоренко с двумя офицерами из группы «Алмаз». Еще два «алмазовца» неторопливо прогуливались снаружи, время от времени заглядывая внутрь через окно.
— Господин Романов, — заговорил мужчина средних лет в темно–синем костюме, синей рубашке и с шейным платком вместо галстука, — я очень плохо говорю на русском языке, а Поль, — он кивнул на высокого брюнета с внимательными глазами шоколадного цвета, — на русском не говорит вообще, хотя и понимает отдельные фразы. В то же время, нам не хотелось бы беседовать через переводчика.
— Уважаемый господин Ферран, — улыбнулся Романов, — мы можем говорить на английском, если господин Эстанж владеет этим языком.
— Good, — Ферран продолжил по–английски: — Я представляю политический клуб «Европа». Организация мы молодая, но активная. Клуб состоит из четырех секций: французской, итальянской, германской и швейцарской.
Он отхлебнул из бокала и сделал паузу, чем немедленно воспользовался Романов: