В четверг, разложив перед собой пачку приглашений на презентацию книги «Бездна», Галицкая достала из сумочки визитку А. И. Иванова и сняла трубку телефона.
— Слушаю, — ответил мужской голос. Это был чужой голос, что немного удивило ее, так как Алексей Иванович предупредил, что к этому телефону допущен только он.
— Мне, пожалуйста, Алексея Ивановича.
— Простите, а кто спрашивает?
Несколько раздраженно она назвала свое имя. Собеседник не обратил внимания на раздражение.
— Алексей Иванович сейчас отсутствует, но он говорил мне о вас. Не могли бы мы встретиться?
— Я встречусь с Алексеем Ивановичем, — все больше раздражаясь, сказала Галицкая.
— Видите ли, его не будет очень длительное время, а, насколько я знаю, у вас намечено мероприятие с его участием. По поводу этого я и хотел с вами поговорить.
— Ну хорошо. Где и когда?
— Если не возражаете, в том самом месте, где вы пили чай с Алексеем. Скажем, сегодня в то же время плюс два часа.
— Как я вас узнаю?
— Я сам вас узнаю.
Через три часа Галицкая уже входила в кафе на Тверской, где состоялась ее первая и, как оказалось, последняя встреча с Ивановым. Сидевший за одним из столиков мужчина помахал ей рукой и, когда она присела за тот же столик, представился:
— Мячков Евгений Владимирович. Можно просто Евгений.
— Итак? — она вопросительно посмотрела на него.
— Итак, случилось нечто, в результате чего я должен заменить Алексея на вашем мероприятии.
Внешне Мячков был гораздо менее привлекателен, чем Иванов. Если в Иванове чувствовалась некая скрытая мягкая сила (типичный интеллигент), то в его коллеге просматривалась сила грубая. Взгляд глубоко посаженных глаз сверлил собеседника, как два буравчика. Мигал он очень редко, и на слабонервных это, видимо, действовало безотказно.
— А почему не сможет быть Алексей Иванович? — спросила Галицкая, явно недовольная заменой действующего лица.
Вместо ответа Мячков достал бумажник и выложил на стол черно–белую фотографию. Женщина заинтересованно взяла эту фотографию, и лицо ее слегка побледнело. В луже крови на тротуаре лежало тело Иванова. Рядом стояли несколько зевак и два человека в милицейской форме.
— Как это произошло? — тихо спросила она.
— Сбила машина, когда он шел по тротуару. Через несколько часов после встречи с вами, — спокойно ответил Евгений Владимирович.
— Он жив?
— Нет. Скончался по дороге в больницу. От внутреннего кровоизлияния.
— Это несчастный случаи?
Мячков отрицательно покачал головой. Затем спрятал фотографию в бумажник и посмотрел в глаза собеседнице.
— Это было хладнокровное запланированное убийство.
— Вы знаете, кто это сделал?
— Догадываемся. Люди недальновидные.
— Почему вы так думаете?
— Они создали «Бездне» такую рекламу, что Алексей на том свете хлопает в ладоши.
Раздражение женщины наконец выплеснулось наружу.
— А вы исключаете, что в недалеком будущем эта реклама повторится. Только хлопать в ладоши уже будете вы?
— Это не исключено, — насмешливо ответил он. — А может быть, похлопаем вместе?
— Я‑то тут при чем? — пожала она плечами.
— Вы ввязались в скверную историю. Так что мы не будем в претензии, если вы отмените ваше мероприятие.
— Мероприятие состоится, хотя бы потому, что я очень упрямая.
— Ну что же. Располагайте мной в таком случае.
Лучше пожертвовать частью, чем целым
Трудно сказать, не имея достоверной информации, чем является российская банковская система — фатальной ошибкой Ельцинских правительств или антигосударственным мероприятием, преследующим определенные цели. Важно констатировать непреложный факт: система коммерческих банков, созданная под патронажем высших чиновников, загнала Россию в ловушку, выбраться из которой будет очень трудно.
Андрей Петрович Ваулин, директор Российского НИИ финансов переходного периода, а в прошлом крупный государственный чиновник, устало развалился на широкой двуспальной кровати гостиничного номера. Настроение было радужное: Париж встретил его прекрасной погодой, переговоры с будущими партнерам прошли очень успешно. Это было очень важно, так как именно с и помощью Андрей Петрович надеялся в будущем получить сначала вид на жительство во Франции, а затем и гражданство. Впереди маячил двухнедельный отпуск на собственной вилле на Лазурном берегу, где с весны находилась его семья. Единственное, что несколько омрачало отпуск, так это необходимость возвращаться в эту гнусную Россию, где в целях создания видимости борьбы правительства с коррупцией прокуратуре время от времени выдавали какого–нибудь бедолагу–чиновника. А поскольку Андрей Петрович знал очень многое и очень о многих, в случае его заклания могли получиться самые неожиданные результаты. Обидно все–таки сгинуть в неказистом отеле «Лефортово», имея сотни миллионов долларов в банках за рубежом.