«Ну, дай Бог, полгода не тронут, а там «прощай, немытая Россия», подумал Ваулин и выключил свет. Сон пришел мгновенно, как у человека не просто с чистой, а с кристально чистой совестью. Перед самим собой его совесть была чиста, как слеза младенца.
Проснулся он от того, что кто–то осторожно тронул его за плечо, и ласковый голос произнес по–русски:
— Господин Ваулин, не угодно ли проснуться?
Андрей Петрович от неожиданности подпрыгнул на кровати, затем сел и протер глаза. Возле него стоял человек в темно–синем костюме и затемненных очках. Еще один вольготно расположился в кресле справа от кровати, а возле входной двери, облокотившись о стену, стоял третий. В лицах незнакомцев не было никакой враждебности, напротив, все трое приветливо улыбались. Ваулин попытался вскочить, но железная рука пригвоздила его к постели.
— Спокойно, Андрей Петрович. Мы не грабители. Убивать вас тоже не собираемся, — сказал человек в синем костюме. — Давайте побеседуем.
Он отошел от кровати и уселся на диване, всем своим видом показывая расположение к собеседнику. Ваулин как истинный финансист начал прокручивать в мозгу все возможные ситуации, судя по акценту, который отчетливо слышался в речи «синего», они скорее всего, не русские бандиты, «наехавшие» на соотечественника–миллионера. Полиция или налоговики не стали бы проникать в номер среди ночи. Козни партнеров? Маловероятно, так как то трудничество, о котором они договорились несколько часов наяд было для них гораздо более выгодным вариантом развития отношений. Скорее всего, одна из спецслужб. Это в их духе — действовать, как в бульварных романах. Но чья?
— Странный способ вести беседу, — сказал он, затягивая переход к существу вопроса, чтобы еще немного подумать.
— Это в ваших же интересах, — улыбнулся незнакомец. — Для вас лучше не появляться в нашем обществе. Кроме того, в этом номере нет прослушки. Можно говорить абсолютно доверительно.
— Для того чтобы говорить доверительно, необходимо, по крайней мере, знать, с кем разговариваешь.
— Я думаю, вы уже догадались, — опять заулыбался «синий». — Ведь у вас не мозг, а компьютер, судя по имеющейся у нас информации. Жан, дай–ка, — он протянул руку к сидящему на диване.
Жан вынул из портфеля папку.
— Посмотрите, Андрей Петрович. Здесь вся ваша вторая жизнь, — он протянул Ваулину папку.
Тот был вынужден подняться и, стыдливо прикрываясь одеялом, подойти к креслу.
— Не стесняйтесь, Андрей Петрович. На нашей работе «голубых» не держат, — осклабился незнакомец, сидевший в кресле.
— Единственная приятная новость за время знакомства, — буркнул Ваулин и углубился в чтение.
Пред ним предстали схемы операций, проведенных им в бытность работы в министерстве, имена участников, номера счетов. Находясь в «гнусной» России, он мало беспокоился о последствиях своих финансовых операций, большинство из которых детально описывалось в газетах. Он считал себя «неприкасаемым» не в силу занимаемого им высокого социального статуса, а потому, что его показания могли вскрыть «вторую» жизнь многих уважаемых людей, находившихся ныне у власти. Они, в свою очередь, потащили бы за собой других уважаемых людей и так далее. До главы государства и его семейства включительно.
Того, что его ночные гости выдадут эти материалы российским властям, он не боялся в силу тех же причин. Да и знали о нем российские спецслужбы побольше того, что представили ему визитеры. И ясно, что они это прекрасно понимали. Понимали, но тем не менее все же пришли. Значит, у них на уме что–то другое. Но что?
Вот этого Ваулин вычислить никак не мог. Незнакомцы видели что объект воздействия усиленно размышляет, и терпеливо ждали когда этот процесс закончится.
— Я вас слушаю, — наконец сказал Андрей Петрович, придя к выводу, что больше он ничего просчитать не сможет.
— Вы понимаете, господин Ваулин, — сказал человек, сидевший в кресле, — что вся эта информация может быть использована не только в качестве компромата на вас в средствах массовой информации, но и для принятия к вам некоторых мер юридического характера. В России, мы это прекрасно понимаем, вам вряд ли что–нибудь грозит при нынешней власти. Но у нас во Франции да и в некоторых других странах, где размещены ваши капиталы, есть законы, которые могут быть использованы против вас. Не говоря уж о том, что в нашем арсенале имеется ряд спецметодов и мероприятий.