Николай Иванович встал, задумчиво подошел к раковине и принялся мыть чашку. Внезапно заворчал Зигмунд, единственный близкий друг Кардинала. Но еще за несколько секунд до этого Бардин почувствовал легкое беспокойство. Он неслышно подошел к двери и посмотрел в глазок. На лестничной площадке никого не было. И тем не менее тревога начала нарастать, а ворчание собаки перешло в тихое рычание.
Зазвонил телефон. Это не удивило Николая Ивановича, поскольку Сидоренко должен был ему позвонить, когда машина будет уже у подъезда. Кардинал снял трубку, но вместо Сидоренко услышал голос Рублевского, который произнес только одно слово — «Опасность».
Рублевский никогда не звонил Бардину сам, а связывал с ним через одного из своих ассистентов. И тот факт, что он решился засветиться» через прослушку телефона Кардинала, свидетельствовал о серьезности положения.
Первым движением Николая Ивановича было выпустить на лестницу собаку, но он тут же отказался от этого намерения, не пожелав рисковать единственным другом. Кроме того, сотрудники Бардина (и в особенности Сидоренко) не допускали отклонений от его указаний или договоренностей. Следовательно, лучше дождаться телефонного звонка. Через несколько минут в трубке зазвучал бодрый голос Кота:
— Николай Иванович, я подъезжаю. Выходите через пять минут.
— Остановите машину, голубчик, — прикрывая трубку ладонью, негромко сказал Бардин. — Остановились?
— Остановился, — ничуть не удивившись, сказал Кот.
— Вы один?
— Нет, со мной еще помощник.
— Прекрасно. Дело в том, что, как мне кажется, на лестнице меня кто–то поджидает. Будьте осторожны.
— Понял, — кратко ответил Сидоренко, и в трубке раздались прерывистые гудки.
Прошло еще полчаса. Бардин сидел абсолютно спокойно. Внешне казалось, что он дремлет, но в действительности его мозг, как компьютер, просчитывал ситуацию. Он всегда предполагал, что рано или поздно кто–то захочет убрать его. Это было обусловлено родом его деятельности, и единственное, что его интересовало, кто же этим человеком окажется.
В дверь позвонили, и Николай Иванович подошел к глазку. На площадке стоял Кот. Кардинал открыл дверь, и Сидоренко со своим помощником Игорем, детиной под два метра ростом, и вездесущим Воиновым втащили в квартиру, как куль муки, какого–то мужика в спортивном костюме. Сидоренко ногой закинул в прихожую спортивную сумку и захлопнул дверь.
— Вы готовы, Николай Иванович? — спросил Кот как ни в чем не бывало.
— Разумеется, голубчик, — таким же тоном ответил Бардин.
— Тогда в путь!
Они спустились во двор, и Кот с Игорем аккуратно уложили мужика в багажник «Жигулей».
— При нем было оружие? — спросил Кардинал, когда они тронулись с места.
Вместо ответа Сидоренко вытащил из–под пиджака пистолет с глушителем.
— Кому–то вы сильно насолили, Николай Иванович, — весело доложил он. — Как вы сами понимаете, главное сейчас — узнать кому.
— Попробуем, — спокойно сказал Бардин и, вынув из кармана телефон, набрал номер. — Олег, доброе утро. Захвати, пожалуйста, пару ампул «И» и подъезжай… — тут он замялся.
— К председателю нельзя. Пускай подъедет на Кутузовский к магазину «Сантехника» и ждет меня, — сказал Сидоренко.
— Олег, подъезжай к магазину «Сантехника» на Кутузовском проспекте и жди нашего общего друга, — послушно продублировал Кардинал и дал отбой. — Как вы думаете, Константин Павлович, кто это меня так не любит? — спросил он Сидоренко.
— А за что вас любить, Николай Иванович? — все так же жизнерадостно выпалил Кот. — В компании вы не отдыхаете. В баню вас также не затащишь. Сидите, как сыч, в своей лаборатории и раздеваете людей до самого подсознания. Кому же это будет приятно?
— Да, — задумчиво пожевал губами профессор. — Это мало кому может понравиться. Но ведь не убивать же за это. Ну набили бы морду… А убивать–то зачем? Форменное хулиганство.
— Рассея. Дикий народ, — хмыкнул Константин Павлович. — Игорек, ты за тылом внимательно следишь? Хвоста не было?
— Все чисто, — лениво сказал немногословный Игорь.
— Рекомендую, Николай Иванович, — Сидоренко хлопнул верзилу по плечу. — Данилов Игорь Анатольевич. В прошлом офицер ГРУ. Говорит мало, но делает много.
— Редкое качество, — усмехнулся Кардинал.
Высадив Бардина у дачи Романова и подождав, когда он войдет в дом, Сидоренко развернул машину и помчался по направлению к Москве. Николай Иванович прошел в зал заседаний, как в шутку члены Совета именовали чердак, и застал всю команду в сборе.
— Опаздываете, Николай Иванович, — приветствовал его Романов. — На вас непохоже.