Веларес вышел от императрицы поздней ночью. Долго же они разговаривали. На сей раз, даже он, который никогда не чувствует утомления, хотел спать. Но, предстояло еще почитать доклады от своего Ареса. Что же он сей раз прислал? Ведь Арес-то после того, смог втереться в доверье к князю, то стал писать куда более интересные вещи, нежели Веларес мог предположить.
Но, черт его подери, задумка Ареса была крайне не рассудительная! К тому же, если его поймают, конечно, не дай бог, то денег у казны не станет, чтобы его выкупить. Что же тогда?
Но Веларес думать об этом не хотел. Да и зачем утруждать себя таким, он ведь верить в Ареса. Иначе бы никогда не послал бы его на такое дело. Мужчина вздохнул. Он медленно пошел темным коридором к себе.
Он всегда им ходил в такую пору. Но сегодня все было как-то по другому. Словно, это был другой коридор. Да и он тоже. А может это была усталость? Возможно. Но не сейчас об этом. Не сейчас.
Веларес прошел еще несколько шагов, а потом тихо нажал на одну из картин, украшающих этот коридор нового дворца. Из нутрии раздался тихий щелчок, и картина высунулась одним краем вперед. Веларес просунул руку в щель и немного отверг картину, как раз столько, чтобы мог пройти, и нырнул в проход, прячась от марширующих туда-сюда стражей.
Он вышел на ступени, и спустился ими в низ. Только он мог ориентироваться в этом пространстве, потому, что доступ к чертежам всех этих тайных ходов был только у него, а о самих ходах знали еще несколько человек. Среди них принцесса, Арес, и сама императрица. А больше никому и особо не надобно. Это же только для крайних случаев, а не просто так блуждать между стен, и подслушивать чужые разговоры. Такое исключительное право было только у него одного. И он им пользовался повседневно.
Кстати, надо бы посмотреть, что там делает Фотида. А ведь уже давно не попадалась в его поле зрения, словно он ее просто упустил. Нет, нет он такое делать не может. И если же он допустил такую оплошность, то ее надо бы исправить. И то немедленно.
Конечно, у Ирины есть хорошая служанка, но всегда надо все проверять самому. В этом нет ничего зазорного. Ведь та девушка еще молодая. Может не все понять. Или же что-нибудь не скажет. А то и вовсе забудет. У нее же еще ветер в голове. Пусть учится. Но надо подстраховаться. Это обязательно.
2
Он медленно пошел вдоль стены, минуя разные повороты, уводящие, только ему одному известно куда именно. В этой тишине он шел словно вор. Да он и есть вор. Что уж там перечить.
Но Велареса это мало интересовало. Он знал наизусть все переходы, поэтому идя в полной темноте, только он мог не заблудиться. Да и темнота здесь была не такая уж темная. Кое-где были проделаны маленькие окошка. Они были не заметны снаружи, но очень полезны изнутри, но при условии, что тот, кто идет, не должен иметь с собой никакого освещения. Чтобы свет ненароком не был замечен через эти окошка. Все было продумано здесь до мелочей. И Веларес очень любил новый императорский дворец за это. Оно давало ему преимущество перед теми, кто находился по ту сторону стен. Ведь его шагов не было слышно, как это не странно. Поэтому, он мог быть спокоен, что его пребывание здесь не будет никем замечено. Кроме того. Здесь его никто бы никогда не осмелился искать, даже если бы и хотел убить. Это его тайное место. И в тоже время самое безопасное для него самого.
Везде было тихо. Еще бы, все уже готовились ко сну. В такой, полной тишине, было легче слушать, что там говорилось, по другую сторону. Именно поэтому подслушивалось всегда либо вечером, либо ранним утром, когда еще не все стали.
Веларес зашел в одну из ниш, отведенных именно для этой процедуры. Сама же ниша была вделана сбоку, так, что надо было сделать шаг, а то и два в сторону, чтобы войти в нее полностью. Затем надо встать в нужном месте и приоткрыть тайные скважины, чтобы видеть происходящее в комнате. Скважины, как правило, делались в глазах какого персонажа изображенного на картине, которую в свою очередь ставили туда, куда нужно.
К одной из таких хитроумных проделок и подошел Веларес. Он легким натиском пальцев отодвинул специальные решетки, которые прикрывали скважины, и посмотрел вовнутрь комнаты.
Фотида сидела возле столика и что-то писала. Видно было, что делает она это в спешке. Но кому она могла писать в такой поздний час? И кто должен был отнести это письмо? Не служанка ли Ирины?