Дмитрий с усладой вспоминал тот уговор, который был между ним и Василием. По сему договору, после того как он взойдет на престол, он должен будет развестись со своей женой, и жениться на его, Дмитрия племяннице – Алисе. Конечно, это будет не так легко. Но все же, это будет выгодно обеим сторонам. Василий получит молодую, красивую супругу, а также полную поддержку со стороны сената, и деньги от самого Дмитрия. А последний в свою очередь одержит полный контроль над кукольным императором, как он про себя называл Василия, став главой сената, тоесть проконсулом. А одним из консулов, конечно, станет его сын. Вот как все было просто.
Что же до Николо, то он получит беспрепятственную возможность не только вести торговлю и скупать поместья в обнищалых горожан, но и станет почтенным гражданином города. И будет от имени государства, и в интересах клана Дмитрия естественно, вести договора.
Но что делать с Фотидой? Дмитрий и это предусмотрел! Ее нельзя отпускать домой. Лучше всего отдать ее в жены своему племяннику Галицию, который и так смотрит на нее без всякого стыда. Да и она сама не против такого. Что ей Василий? Уж больно он ей муж!
Ах, Фотида, как бы она сейчас им понадобилась. Но она не появлялась от слова совсем. Может и хорошо. Кто знает, что там, наверху делается.
Его мысли перебил голос Поликарпа.
– Нас кто-то предал, как думаешь, Дмитрий? – сказал он.
– Думаю, что да – сухо ответил сенатор. Ему не было чего добавить.
– И что нам делать дальше? Как быть? Что говорить? Ведь рано или поздно к нам пришлют кого-нибудь!
– Ты хорошо подметил – Дмитрий вздохнул и повернул голову к сенатору – Надо обдумать, что мы должны говорить. И как правильно поступать.
От тяжело вздохнул. Когда же все это кончится. Но он выдержит. Веларес еще пожалеет о своем безграничном поведении. Такое прощать нельзя. Они все обязательно будут искать, как избавится от этого слишком умного проходимца. Но это будет потом, когда они окажутся на свободе.
А сейчас надо немного бы и вздремнуть. Но как спать на сырой соломе? Он же не простолюдин какой-то. Кругом невыносимая вонь. К тому же, время бы и пообедать. Но видимо сегодня придется попоститься. Ну, ничего, ничего, еще не вечер. Посмотрим, еще кто будет кому руку целовать.
3
Время шло. Ничего не происходило. Все так и оставалось в неведении. Одни только догадки пожирали из нутрии каждого. Только после обеда дверь со скрипом отворилась, и вошли двое охранников. Они принесли обед. Но не более того.
Ждать. Так просто, ждать. Но это самое страшное. Страшнее всего ждать, не зная чего именно. Ждать, не имея надежды. Ждать, не имея понятия чего именно. И при этом, при всем, не имеет возможности ни сократить это ожидание, ни куда-либо уйти. Да, это действительно страшно.
Наконец, после томительного дня ожидания, к заключенным пришел судья, который и объявил им об их аресте и о том, что завтра сенат, созванный в строчном порядке, должен признать (по настоянию императрицы) об их исключении из числа сенаторов.
– Это необходимо, чтобы вас можно было судить по закону – объяснил уважаемый Глодий – Ведь, пока что вы, хотя и де-факто арестованы, но де-юре вы все еще остаетесь под охраной неприкасаемости. А это не позволит, в случае смертного приговора, его исполнить.
Он обмолвился о смертном приговоре, что это шибка, запугивание, или же, в самом деле, такое может быть? Но никто не питался спросить Глодия. Все слушали угрюмо.
– Что же до меня, то здесь я вам могу сказать, уважаемые господа сенаторы, я только один из шести судей, которые будут вас судить. Но могу с уверенностью сказать, что завтрашний день для вас будет страшным потрясением.
– Что с нашими семьями? – спросил Поликарп – Что с нашими родными?
Но в ответ Глодий только покачал головой. Чтобы это могло значить? Ведь все их имущество должно быть охраняемое законом. Оно также неприкасаемое, как и они сами. И все их родственники.
– Я ничего не знаю – коротко ответил судья и ушел.
Стало ясно, что он что-то знает, но говорить либо боится, либо не желает. Но что такого мог он знать, чтобы не сказать им? И притом, этот его взгляд, вздох и покачивание головой. На что они намекали? Но, увы, сегодня им это не посчастливиться узнать. И придется провести ночь здесь.