Что ж, значит, помочи мятежникам не предвидится. Это очень хорошо. Значит, можно будет не слишком и разбираться со средствами. Все как он и думал.
– Ладно, пошли – сказал Веларес – Будем слушать исповедь смертников.
Арес кивнул головой, и они оба направились в темницу.
– Да, кстати, что будем делать с Фотидой – спросил Арес, когда они уже вышли в коридор – Ведь она-то тоже в деле. Как бы там не было, но мы не можем…
– Я знаю – сухо ответил Веларес, а потом весело добавил – Ее тоже не минует чаша наказания. Ибо она сыграла свою роль во всем этом, а приехав сюда, умолчала обо всем.
– Но на что она надеялась, идя к Ирине?
– Погоди немного, сама все узнаешь. Я установил за ней слежку. И к тому же, куда ей теперь бежать. Сейчас главное, те, что в руках.
2
– Вот мы и пришли – сказал Веларес – Слышишь вопли. Это наших бывших сенаторов розгами потчуют. Говорят, некоторые из них слишком надменно здесь себя вели. у что же, сейчас увидим что изо всей вереницы слов правда.
Они вошли в большую комнату, являющуюся комнатой пыток. Здесь стоял длинный дубовый стол для заседавших судей. В стене над ним было небольшое окошко. Все остальное пространство комнаты было заполнено разными приспособлениями для пыток.
– Введите сюда главного – сказал Веларес и сел за стол.
За ним последовал и Арес. А через минуту к ним присоединились еще несколько штатных судей, которые уселись по бокам от Велареса и Ареса.
Наконец-то дверь отворилась, и двое тюремщиков ввели Дмитрия. Его гневливый взгляд все еще не утратил своей силы. Он все еще такой же надменный, такой же высокомерный и упрямый. Видимо время, проведенное здесь, для него не послужило еще уроком.
Его поставили посредине комнаты, и посадили в кресло для пыток, намертво приковав к нему руки и ноги железными обручами.
– Начнем же – спокойно сказала Веларес – И так, достопочтенный господин бывший сенатор Дмитрий, вы обвиняетесь в посягательстве на жизнь императрицы, матери всего нашего народа, предательстве, пособничестве врагам, предании государственных тайн, мошенничестве, неуплате налогов, превышении своих полномочий, использованием своего положения во имя нанесения ущерба нашему царству! Это только главные грехи – ехидничал Веларес – Но мы будем останавливаться на каждом из них. Что скажете, любезный господин?
– Будь ты проклят! Аспид! – прошипел Дмитрий.
– Оскорбление царских служителей, вещь весьма не хорошая, сенатор! Бывший сенатор – улыбнулся Веларес – А ведь у вас еще есть родные. Подумайте о них. А также, о своей душе. Ведь смертная казнь может осуществиться даже и без допущения священнослужителя к осужденному.
– Проклинаю тебя! – шипел сенатор, и капли слюны потекли из его рта.
– Да, да конечно. Но вот ваша жена, ваша дочь… – тут Веларес умолк – Они-то тоже под стражей. И все они зависят от вашей сговорчивости. А то, пожалуй, они уплывут к какому-то султану в гарем.
– Мерзавец! Я еще …
Но сенатор не успел договорить, как один из палачей, стоявших за спинкой кресла, накинул плеть на шею, и начал душить.
3
– Ну, раз вы не желаете с нами общаться – Веларес снова ехидно улыбнулся – Тогда мы не будем задерживать вас на пути к камере пыток. Это не далеко, господин. Уверяю вас, там не только мучительно больно, но и еще и очень тяжело дышать. Вот сами увидите. Уведите его! И приведите следующего.
Судьи только переглянулись между собой. Они не ждали такого подхода к делу. Ведь у них был целый том обвинительных актов, которые они хотели зачитать.
А тем временем в комнату ввели нового заключенного. Это был сенатор Поликарп. Старый, толстый, плешивый – он всю жизнь прожил наслаждаясь блаженством. И вот теперь, когда его бросили сюда, как последнего разбойника, совсем раскис. Он боялся боли не менее чем потерять свое золото. И вот он сейчас должен будет пережить этот допрос. Одно только слово об этом, и у него уже мурашки по коже. А что будет дальше.
– И вы здесь? – произнес эту фразу Веларес, словно искреннее удивился увиденному – Но как так, достопочтенный Поликарп? И вы здесь? В компании обманщиков, предателей и убийц? Неожыдал! Ну что ж, начнем. Надеюсь, вы понимаете, мой дорогой друг, что сейчас самое подходящее время открыть свой рот для разговора.