Славн смотрел на все это с отречением. Он понимал, что его ждет в конце этой поездки. Он понимал, что дороги назад больше нет. Но ничего уже не мог поделать. Каяться он не умел. Да и не привык. Просить прощения, ведь это было бы для него унизительно. Так что, единственное, на что оставалась надежда, так это на то, что он не дотянет до ворот как любимого когда-то ему Царьграда. Больше надеяться ему был не на что.
2
Тем временем Фотида ничего не зная, сидела в бочке, и чуть дышала. Бочка была почти полная, так что она могла только дышать, выпрямляясь во весь рост и вставая на пальцы, дотягиваясь до верха, где было проделано дырку.
Все ее платье промокло. Сама она вдоволь нахлебалась соленой воды. Но главное, это качка на корабле. Корабль кидало из стороны в сторону. И казалось, что он вот-вот развалиться.
Но он плыл. Но куда? Княжна этого не могла никак узнать!
Но время шло, а она все еще находилась в бочке. Что-то не так! Разве она не должна уже была покинуть это временное болото? Разве ее не должен был открыть тот самый мужчина, который вез бочки к кораблю!? Но его все нет и нет. А что если его убыли? Или же он предатель? Такие мысли лезли в голову несчастной княжны.
И не напрасно. Ведь, когда возле бочки послышались чьи-то голоса, и верх у бочки наконец-то отворили, над ее головой показалась довольная физиономия Велареса. Ну что на это сказать!
– Ты смотри, какие к нам огурцы привезли! – расплывался в улыбке Веларес – Да среди них что ни есть самый изумруд! Неужели это вы, княжна!
Он был доволен своей работой. Как нельзя лучше. Но кто предал? Неужели Славн!
– Ну, полно нам здесь тешиться! – продолжал Веларес – Может, вы все-таки соизволите, и вылезете оттуда!? Или же нам так прямо и отнести вас на кухню.
Фотида выпрямилась, и подняла руки вверх. Двое мужчин взяли ее за руки, и еле вытащили из бочки. Все платье ее промокло до нитки. И теперь из него прямо лилась вода. Фотида стояла, униженная, осрамленная, уничтоженная. Вот он, ее финал.
– Мнда – улыбнулся Веларес – Надо же такое придумать. И кто же, скажите на милость, вас туда засунул? Неужели Славн!?
Женщина покачала головой. Да, это он. Но говорить это, значить предать.
– Впрочем, это уже не имеет значения – сказал князь – Эта проделка для вас была последней.
3
– Впрочем – добавил Веларес – нам с вами как раз по пути. Вы отправляетесь в темницу. А я, сопроводив вас, лично, заодно и проведаю одного нашего с вами общего друга.
Он кивнул, и двое его людей взяли Фотиду под руки, и усадили в повозку. Вот она, жизнь – вчера ты князь, сегодня ты беглец, ну а завтра ты мертвый. Как все красиво романтично. Но как это на самом-то деле страшно. Именно страшно. Ведь что может быть страшнее, нежели осведомление близости собственной смерти. И Фотида это отлично понимала. Весь ее пыл погас, вместе с надеждами, которые она когда-либо лелеяла.
– Кстати, княжна – обратился Веларес, когда они уже ехали – А я ведь не думал вас там надолго запирать. Зря вы сбежали. Ох зря. Ну что поделать. Что поделать.
– Чему быть – того не миновать – ответила Фотида.
– Философия предназначения. Я слышал, что так вначале учил один из лидеров реформы, обосновавшийся в Женеве. Но потом отошел. Ведь, мы сами выбираем свою судьбу. И вы это знаете.
– Хотите сказать, что все это выбрала я сама? – злобно огрызнулась Фотида.
– Именно! Вы сама сделали свой выбор еще тогда приехали сюда ради личной выгоды. И не говорите, что вы стали жертвой обстоятельств. Это не тот случай. Вы алчны. Как и все члены заговора. А алчность умеет убивать в людях все человеческое.
Дальше они ехали молча. И каждый думал о чем-то своем. Каждый вспоминал какие-то моменты из своей жизни. И каждый из двоих думал о сказанном. Но каждый понимал все сказанное по-своему. Впрочем, как и все люди. Ведь люди любят всегда искать каких-то иных путей, нежели те, которые сами открытии перед ними. Всегда искать виновных в их бедах, при этом, не признавая свою ошибку. Винить кого угодно – но только не себя. Вот она – слабость человеческой природы. Она есть. И она разрушительна для каждого, кто не борется с этим последствием человеческого падения.