Выбрать главу

– Все что ты делал, ты делал только для удовлетворения своего его – ответил Веларес – Ты лжец, лицемер, эгоист, убийца, обманщик и вор. Вот кто ты на самом деле. Ты подсыпал яд князю Алексею, двоюродному брату императрицы. Ты сорвал отношения с султаном, чтобы начать новую войну. Ты хотел поссорить нас со всеми вокруг. Ты воровал с казны деньги, а когда претор Генадий тебя разоблачил, ты убил его, выдав это за несчастный случай. Но самое главное, ты хотел устранить ее величество и, посадив Василия на трон, править самому от его имени. Ты несколько раз предпринимал попытки отравить принцессу Ирину. Но у тебя не получилось. Это все сделал ты. И теперь, ты еще взываешь к какому-то закону, и милосердию. А где было оно, твое милосердие, когда ты убыл моего отца? Помнишь!?

Дмитрий молчал. Он хорошо помнил. Как бы ни так. Ведь это он настоял тогда, чтобы принц Всеслав пошел с ними в поход. А потом, выдал все за несчастный случай. Да, он помнил. Он хорошо помнил. Но каяться он не спешил. Бывший сенатор смотрел на Велареса глазами полными злобы и ненависти. Ведь он видел перед собой одну проблему – смерть Велареса должна была ему открыть дорогу к трону, а не императрицы. О, как же он ошибся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Почему же я тебя не убил тогда – прохрипел он в порыве злости.

– Потому, что я хорошо спрятался – ответил Веларес – И меня берегла рука Всевышнего, дабы совершить сегодня сие правосудие. У тебя времени до утра. Только до утра.

– Я требую священника! – сказал Дмитрий, надеясь, что это хоть как-то оттянет время, и сможет найти кого ему нужно.

– Увы, сударь – ответил Веларес – Вас отлучено от церкви. И ни один служитель сюда не придет. Таков вердикт церковной власти. Вас некому будет исповедовать. А после кончины вас запрещено хоронить по обычаю. Ваши остатки, никогда не будут преданы земле. Такова их воля.

– Ты дьявол!

– Если я дьявол – то кто тогда ты!?

Дмитрий сел на стул. В его глазах вдруг потемнело. Вся предыдущая высокомерность его покинула.

– Скажи мне, что с моими родными? Что с ними будет!? – спокойным тоном спросил он.

– Их увезут в Северную Африку, и там продадут. Все твое имущество будет распределено между тех, кто от тебя натерпелся. Большая часть уйдет бедным. Двор себе не возьмет ни копейки, ведь все они прокляты. Так же будет и имениями других.

Дмитрий обнял голову руками и заплакал. Нет, его не мучила совесть о содеянном. Будь у него возможность, он бы все повторил сначала. Ему было жаль богатства, которое он так долго копил. Ему было жаль своих родных. Но жаль только по своему, эгоистично. Он не хотел умирать. Вот и все. Но и каяться он тоже не желал.

Вот она, грань человеческой злобы, алчности, эгоизма, ненависти и прочего зла. Вот он порог, из-за которого уже больше нет поворота обратно. Вот он страх, который убивает, раньше самого приговора. Вот он живой труп. Вот он конец.

Веларес вышел. Он словно скинул из себя какую-то тяжелую ношу. Он выполнил то, что никак не мог, не хотел, не желал – но должен был сделать. Он облегчил себя. Облегчил тем что, наконец, смог сказать в глаза этому человеку то, что мучило его самого много лет. То, долгое время девало ему покоя.

Князь шел тем же коридором к выходу. Он думал о человеческой судьбе, о ее предназначении, о своем предназначении, о мире, о любви. Он думал о себе.

Теперь коридор был немного светлее, немного просторнее. Тот самый коридор, по которому шел сюда несколько минут назад.

3

Веларес вышел. А Дмитрий сел, и разрыдался. Он долго не мог придти в себя. Страшно. О, как же ему страшно. Ведь он-то вовсе не ждал такого конца своей жизни.

Страх. Что же это такое, страх? Ведь это не просто какой-то момент, который переживает человек. Это нечто больше. Намного больше.

Страх. Он парализует. Он разрушает. Он заставляет человека страшиться. Он замыкает перед человеком дверь к чему-то новому, к чему-то хорошему, чему-то лучшему. Он заставляет человека молчать, страдать, унижаться, слабнуть.

Дмитрий опять обнял голову руками. Он начал закрыл глаза, и начал вспоминать. И вот, они, снова появились перед его глазами – все эти старые моменты из жизни. Все те счастливые дни его прежней жизни.