Обрадованная Нина Сергеевна ждать такого момента не стала и принялась зазывать в гости соседку Машу, которая уж больно ей нравилась своей хваткостью и бульдожьим упорством.
И не успел Мишка опомниться, как вынужден был с Клавой развестись и жениться на Машке по причине внеплановой беременности.
Нина Сергеевна, встретив бывшую невестку в магазине, принялась выкаблучиваться, хваля новую, но Клаве было все равно. Пожив одна, без командиров над головой, она обратно в эту петлю лезть совершенно не хотела и от всей души поздравила бывшую свекровку с достойной заменой.
1-3
Но радоваться Нине Сергеевне пришлось недолго. При первой же стычке зубастая Маша показала ей, кто в доме хозяин и той пришлось примолкнуть, поджав хвост. А уж после рождения внучки и вовсе превратиться в бабушку «принеси-подай».
Замученная тяжким бытом свекровка даже к бывшей невестке на постой пыталась навязаться, но та решительно отказала. Этого еще не хватало! Сама же, по сути, ее с мужем развела, а теперь в жилички набивается!
Пришлось Нине Сергеевне с новой невесткой как-то уживаться. Но через пять лет взбрыкнул Михаил. Поругавшись в очередной раз с милой женушкой, он просто выставил ее с дитем из материной квартиры, отправив в свою. Той пришлось отказать жильцам, приносившим изрядный доход, и перебраться обратно. Больше всего ее возмущали потерянные деньги.
Мишка пришел к бывшей жене мириться, но Клава не поддалась на уговоры. Сын уже вырос, учился в универе на факультете телемеханики, и она себя чувствовала никому ничем не обязанной вольной пташкой. Обратно в клетку не захотела, решительно отказав. Бывший супруг ушел несолоно хлебавши и то ли от злости, то ли решив отомстить, доказав, что он бабам нравится еще как, женился на своей сослуживице, старой деве Алевтине.
У нее была своя квартира, жить они стали там, оставив Нину Сергеевну куковать в одиночестве. Но недолго – через пять лет, заимев еще одну дочь, сынуля вернулся к мамочке, оставив жену в ее квартире. И запил.
– Мишка-то что, так и пьет? – Рая морщила лоб, глядя на мечтательное выражение смотревшей в окно сестры.
– А? – спохватилась Клава. – Вроде да. Нина Сергеевна на прошлой неделе приходила, жаловалась на него.
– Что? – Рая схватилась за сердце. – Она тебя пятнадцать лет поедом ела, а теперь жаловаться приходит на сынульку? Она в своем уме-то?
– А что нам с ней теперь делить-то? Она к внуку приходит. Он, правда, не очень-то ее жалует, но ее это не смущает. Она и ему мозги пытается выносить, но он ее быстро на место ставит. Она обижается, но он ей говорит, что раз уж она для него такое непотребное имя выдумала, то пусть и терпит.
– Софрон – только предлог, – проницательно заметила Рая. – Думаешь, я этого не понимаю? Чего она от тебя хочет? Чтоб ты ее ненаглядного Мишеньку обратно себе под крылышко взяла?
– Ну да. Думаю, она с этим предложением ко всем бывшим невесткам пристает. Но никто не соглашается.
– Не думаю, – хмыкнула Рая. – Остальные ведь ее ни в грош не ставили, отправляли сразу по известному адресу, это только ты бессловесную зверушку изображала. Вот она к тебе и вяжется. Думает, что вот сойдетесь вы с Мишкой, и все по-прежнему станет. Он пить бросит, а она тобой примется помыкать. Не жизнь, а сплошная хакуна матата.
– Чего-чего? – не поняла ее сестра.
– А, у тебя же внуков нет, – горделиво опомнилась Рая. – Это из мультика о Короле-льве. «Хакуна матата» – значит «беззаботная жизнь».
Замечание о внуках Клаву не задело. Ей еще пятидесяти нет, какие внуки. Вот будет лет шестьдесят, тогда… Но, спохватившись, что в ту пору сыну будет уже за сорок, вернулась к первоначальной теме разговора:
– Рон сердится, когда я завожу речь о девчонках. Говорит, что не нужно было ему мешать, только и всего.
– Да брось ты! – Рая взяла еще кусок торта и предвкушающе облизнула губы. – Если б в самом деле хотел жениться, то ни на кого бы не смотрел! Наверняка это не его инициатива была. А он по молодости лет отказать не смог. Так что твоя помощь пришлась как раз кстати. И пусть ни финтит, несчастненький. Но кто-то у него же все равно есть?