Зал, крича от страха и ужаса, будучи в шоке, еще не понял до конца, что произошло, а Жорес уже бросился на пол, вытаскивая из кармана пульт дистанционного управления, чтобы его не зацепило взрывом гранаты, прежде чем он нажмет на кнопку пульта.
Резко распахнулись двери, и в зал ворвалась группа охранников. В это мгновение до взрыва гранаты они ничего не успели понять, увидев только дико орущий зал, лежащего с перерезанным горлом в луже крови президента, мертвого Саламбека Рымбаева, почему-то лежащего на полу Жореса Улумбаева и двигающегося им навстречу с выпученными от страха глазами и торчащей из окровавленного рта гранатой Айзенберга.
В ту долю секунды, когда они осознали увиденное, произошел взрыв гранаты. Оставшиеся после взрыва в живых увидели только тело Айзенберга без головы, которая от взрыва лопнула, как орех, заляпав все стены зала кровавыми сгустками мозгов и костей того, что до этого мгновения еще было головой Равиля Айзенберга, советника президента по эффективному ограблению народа. В этот момент Жорес нажал на красную кнопку пульта.
Взрыв был такой силы, что, казалось, здание, прежде, чем расколоться, подпрыгнуло вверх. Весь второй этаж, где был банкетный зал, и третий этаж над ним были полностью разрушены. В радиусе двухсот метров от бывшей резиденции президента во всех домах повылетали стекла. Кругом были только кирпич, стекло, кровь и части человеческих тел. Подразделения службы безопасности, приехавшие к полуразрушенному зданию по звонку уцелевшей части охраны президента, находившейся при взрыве на первом этаже, сразу же блокировали все подходы к разрушенному зданию. Через двадцать минут уже весь город знал о том, что взрывом убили президента и близких ему людей. Еще через десять минут дотошные журналисты, используя все виды связи, разослали во все концы сообщения о трагедии, произошедшей в Алма-Ате.
8 октября 1999 года, Греция, Эгейское море, остров Эльвира.
Текильбаев крепко обнял Жукусова, а затем, отстранившись от него, сказал:
— На всякий случай попрощались, а теперь за дело. Катер должен отойти от берега не позднее восемнадцати часов десяти минут, иначе мы рискуем не уложиться в наш график и опоздаем на поезд в Салоники, а это уже чревато. Поэтому сразу после взрыва виллы, яхты и катеров охраны бежим к нашему катеру. Промедление для нас смерти подобно. Сюда съедется пограничная морская охрана греков.
И они разошлись по своим местам атаки. Жукусов взрывал виллу, где уже рассаживались на ужин, а Текильбаев побежал к западному причалу, где стояла яхта и один из катеров охраны. Второй катер в это время стоял в ста метрах южнее причала. Свой катер ребята подготовили и закрепили в метрах ста двадцати-ста пятидесяти севернее западного причала, заведя его в заросли протоки.
Текильбаев глянул на часы. И в тот момент, когда он увидел, что стрелки часов показывают ровно восемнадцать часов, земля словно вздыбилась под ним от страшной силы взрыва на вилле, и он вдавил кнопку своего взрывателя до упора. Прогремело еще два взрыва. Один короткий и мощный подбросил яхту над поверхностью моря и, разломив ее пополам, обрушил остатки на причал. Второй же, поменьше по мощности, но более протяжный из-за того, что два катера охраны взорвались с разницей по времени в десятую долю секунды, что тем не менее слило взрывы в единый звук, но более протяжный по звучанию.
Вскочив на ноги, Текильбаев ринулся бежать к их катеру, благо тот стоял на приличном расстоянии и находился в защищенном от взрыва месте. На повороте к берегу он увидел на тропинке, ведущей от виллы, окровавленного, хромающе бегущего Жукусова, который в этот момент упал. Текильбаев бросился к другу. Подбежав, он увидел страшную картину. В спине Жукусова торчал кусок железной трубы, а вся грудь была залита кровью. Мысли Текильбаева стремительно бежали просчитывая ситуацию.
— Охрана с южного мыса острова, где был пост с двумя охранниками, будет здесь через пятнадцать-двадцать минут. Они должны оторваться от острова, чтобы охране и в голову не могло прийти на первых порах, что они скрылись с острова, а не погибли с остальными на вилле.
Текильбаев не мог бросить друга, потерявшего сознание, на верную смерть и, подняв его на руки, потащил к катеру. Обливаясь потом от тяжести обмякшего тела, Текильбаев добрался до протоки, где был укрыт катер, и положил Жукусова на траву. Вскочив, он бросился к катеру и минуты две у него утло на запуск мотора и включение глушителя. После этого он перенес Жукусова в катер, положив животом на его днище.