Было восемнадцать часов шестнадцать минут. Сердце Текильбаева похолодело. Они выбивались из графика на целых шесть минут. Оставалась надежда, что это время удастся наверстать в пути, все зависело от работы мотора и способностей Текильбаева вести катер с наименьшим сопротивлением волне. Благо море сегодня было очень спокойным. У него была одна задача — быстрее оторваться сейчас от острова, растаять в море. Катер, раскрашенный в цвет моря, уже за 180–200 метров становился невидимым в море, чему во многом способствовали и его невысокие борта. Хотя при неспокойном море он мог от высокой волны и опрокинуться. Но они хорошо изучили залив Термаикос, и особенно возле его восточного побережья, куда и плыли сейчас. Море было спокойным, а береговая линия почти ровная и пустынная.
Понятно, что минут через двадцать-тридцать греческие патрульные катера могут прибыть на остров. Ведь не шутка, уничтожена семья президента другой страны. Все море возьмут под жесткий контроль и через час-полтора вес будет плотно перекрыто, в том числе и побережье. Как только обнаружат, что их нет среди погибших, они моментально попадут под подозрение. Поэтому их спасение только в одном — опередить полицию.
Текильбаев в этот момент прошел уже опасный участок между большими островами Скиатос и Скопелос и вывел катер на морской простор, направив его на северо-запад к побережью залива, вдоль которого и собирался добраться до рыбачьего поселка Загора, скрываясь под береговой кромкой от радаров патрульных катеров.
— Султан, дорогой, потерпи еще чуток, сейчас оторвемся от островов, скроемся из виду и я тебе помогу, — говорил Текильбаев Жукусову. Через десять минут острова скрылись из вида, и Текильбаев, закрепив рулевое колесо на установленный курс, присел возле Султана. Приподняв его за грудь, он похолодел. Тело Жукусова было безжизненным. Он прислонил ухо к его окровавленной груди, но стука сердца не услышал.
По воле злой судьбы взрывом на вилле в клочки разметало и металлическую ограду террасы, один из кусков которой, в виде обрезка трубы, вонзился в левую часть спины Жукусова. Проникновение трубы было очень глубоким и, будучи в шоке, Султан еще успел добежать до тропинки, где пересекался его путь с Текильбаевым по дороге к катеру. Труба, видимо, уже задела сердце, и жизнь Жукусова оборвалась. Но и вытащив трубу из его спины, Текильбаев обрек бы друга на неминуемую смерть. С такой открытой раной с пробитым легким он не прожил бы и трех минут.
Осознав, что друг мертв, он прижал бездыханное тело к себе и страшно зарыдал. Эти рыдания скорее походили на вой, чем на плач человека. Потеря самого близкого и родного друга, единомышленника и напарника, с которым ему предстояло выбираться из Греции, и то, что теперь он остался один в этом чужом краю, все слилось в этом реве зрелого и сильного человека, реве отчаяния и бессилия что-либо изменить.
Волны постепенно сбивали катер с курса, и Текильбаев, осторожно положив друга на дно катера, выправил курс. Они уже были в пути почти час. До рыбачьего поселка оставалось минут двадцать пути. Катер шел на предельной скорости пятьдесят пять километров в час. Текильбаев уже немного отошел от первого шока и успокоился. Захлестнувшие эмоции сменялись осмыслением происходящего. Как ему быть с телом Жукусова, — думал он. — Если он начнет копать могилу (да и чем, лопата как-то не вписывалась в их планы), то на вариант успеха вырваться из Афин можно уже будет не рассчитывать. А оставаться в Греции на нелегальном положении с жалкими тремя тысячами долларов и не имея никаких контактов — просто безумие.
В этот момент вдоль кромки береговой линии Текильбаев разглядел впереди башню маяка, значит через пять минут он причалит к месту их тайника, где были спрятаны их велосипеды. От этого места до рыбачьего поселка было несколько километров.
Через несколько минут он причалил катер к берегу под кроны больших деревьев. Было девятнадцать часов тридцать две минуты. В пути он сократил отставание от намеченного графика с шести до двух минут. Мысль затопить катер вместе с Жукусовым он отверг сразу. Ему было невыносимо, что его друг будет гнить в воде непохороненным. Поэтому он решил закатать тело Султана в брезентовую накидку с катера и спрятать его на берегу. Наверняка через пару дней дети рыбаков из поселка или собаки обнаружат тело и приведут людей. Тогда его хоть по-человечески похоронят.