— Круг их забот неизмеримо меньше, — сказал помощник Директора.
— Может, и так. Ладно, повидайтесь с ней, если считаете, что это что-то даст. Возможно, вы и обнаружите то, на что они не обратили внимания. Веселее! Все идет неплохо. Уверен, что утром мы уже получим какие-то новые нити для расследования. Действуйте, Эндрью, не заставляйте меня больше злоупотреблять вашим временем.
— Да, сэр.
Марк встал.
— Простите, я забыл предложить вам кофе.
Но Марк предпочел распрощаться, он решил позавтракать в одиночестве, что поможет привести мысли в порядок.
Завтрак, доставшийся Марку в служебном кафе, был гораздо лучше того, на что он мог рассчитывать. Пора было приниматься за дело. Человека, который с другой стороны улицы наблюдал за тем, как он покинул кафе, Марк не заметил, но у него мелькнула мысль, что синий «форд-седан», который он видел в своем заднем стекле, вряд ли случайно оказался здесь. И если это так, то кто за кем следит и кто кого пытается прикрыть?
Он оказался около церкви отца Грегори сразу же после восьми часов, и они вдвоем зашли в дом священника. Марк сказал, что он уже завтракал, но это не остановило священника, который сноровисто поджарил пару яиц с беконом, сделал гренки и поставил их на стол вместе с мармеладом и чашкой кофе. Добавить к тому, что он сказал Марку по телефону предыдущей ночью, отец Грегори мог немного, и он только тяжело вздохнул, когда зашла речь о страшном происшествии в больнице.
— Да, я читал об этом в «Пост». — Его маленькие очки в тонкой оправе сползли на кончик бугристого носа.
Округлые розовые щеки и объемистый животик, напоминающий дыньку, наводили на мысль, что в ожидании царствия небесного отец Грегори не отказывает себе и в земных утехах. Когда зашел разговор о Нике Стеймсе, глаза у него потеплели: не подлежало сомнению, что у полицейского и священника было несколько маленьких общих секретов.
— Есть ли какая-нибудь связь между смертью Ника и историей в больнице? — внезапно спросил отец Грегори.
Вопрос застал Марка врасплох. Эти кривоватые очки скрывали проницательные глаза и незаурядный ум. Солгать священнику — неважно, к какой церкви он принадлежал, — это было много хуже обычной лжи, к которой порой приходилось прибегать, чтобы уберечь дела от излишнего внимания публики.
— Абсолютно никакой, — сказал Марк. — Просто одна из этих ужасных автоаварий…
— Просто одно из роковых совпадений? — спросил отец Грегори, иронически глядя на Марка поверх очков. — Не так ли? — И недоверчивые интонации его голоса напомнили Марку голос Грент Нанны. Священник продолжил: — Есть еще кое-что, о чем я хотел бы сказать. Во-первых, человек, который звонил мне от вашего имени, неплохо образован. По манере его разговора я почувствовал, что имею дело с профессионалом, хотя затрудняюсь исчерпывающе объяснить вам, что я имею в виду, но у меня было ощущение, что ему уже приходилось звонить людям по сходным поводам. Вообще в нем было что-то профессиональное…
Эту фразу: «В нем было что-то профессиональное…» — Марк несколько раз повторил про себя, направляясь к дому, в котором находилась сейчас миссис Казефикис. Это был дом друзей ее мужа.
Едва завидев значок Марка, Ариана Казефикис разрыдалась. Английским она владела несколько лучше, чем муж. К ней уже приходили два полисмена. Она им все рассказала. Первым был такой прекрасный человек из Метрополитен-полис, это он принес ей горестную весть, но выразил неподдельное сочувствие; затем лейтенант, пришедший несколько позже из отдела расследований убийств, который все наседал на нее и требовал, чтобы она ему рассказала про вещи, о которых она не имеет ни малейшего представления, а теперь и визит из ФБР. Ее муж никогда никому не доставлял никаких хлопот, и она не знает до сих пор, кому нужно было в него стрелять и чего ради все это случилось. Он был мягким, вежливым, безобидным человеком. Марк знал, что это было именно так.
— Постарайтесь вспомнить, миссис Казефикис, не говорил ли ваш муж с вами или еще с кем-нибудь о предстоящей работе?
Припомнить она не могла. Анжело никогда не говорил ей, чем он занимается, да и половина его работ были случайными, на день-два, потому что для него было слишком большим риском идти на постоянную работу без разрешения, которого у него не имелось из-за положения нелегального иммигранта. Выяснить ничего Марку не удалось, но его вины тут не было.