— День был удачен?
— Очень хлопотный. А как у вас, Марк?
— Все то время, что я работал, мне думалось о вас, и это было нелегко. Крутился как белка в колесе, еле успел.
Машина на ходу, направо с М-стрит. Припарковаться негде.
— О, повезло.
Проклятье, откуда вывернулся этот «фольксваген»?
Место нашлось, но в четырехстах ярдах от ресторана.
— Тем приятнее будет пройтись.
Получила ли она розы? Честное слово, если эта девчонка-цветочница не успела их доставить, я ее утром… в тюрьму посажу.
— Ох, Марк, как ужасно с моей стороны, что не сказала вам раньше: какие прекрасные розы! А вы — это белая роза? И Шекспир?
— Стоит ли говорить об этом?
— Лжец. Значит, вы любите Шекспира?
— Прошу — самый фешенебельный французский ресторан. Рив Гоше. (Гоше — именно так. Самый лучший в Америке. Здесь обдерут до нитки. Так и вижу этого паршивого официанта, который тянет руку. Какого черта — ведь это всего лишь деньги.)
— Столик на имя Эндрью.
— Добрый вечер, мистер Эндрью. Как приятно снова видеть вас.
(Этот плут никогда не видел меня и скорее всего никогда не увидит. Что за столик он приготовил? Годится. Она и в самом деле поверит, что я бывал здесь раньше. Сунуть ему пять долларов.)
— Благодарю вас, сэр. Приятного аппетита.
Они заняли места в глубоких креслах красной кожи. Ресторан был заполнен народом.
Появилась первая смена блюд и вслед за ней виночерпий с бутылкой. (Если думаешь, что тебе удастся сплавить нам две бутылки, то ты глубоко ошибаешься.)
— Разрешите налить вам вина, сэр?
— Благодарю вас, пока не надо. Откройте и оставьте, пока не подадут горячее.
— Слушаюсь, сэр. Ваше авокадо, мадемуазель…
— Добрый вечер, Халт. Как вы там поживаете в вашей фирме?
— Стараемся не прогореть, сэр.
Они обменялись еще парой банальных реплик.
Директор обвел взглядом сине-золотой интерьер комнаты. В дальнем конце ее одиноко стоял глава Секретной Службы. Около окна, рядом с софой, Генеральный прокурор беседовал с сенатором, сменившим президента на посту главы юридического комитета.
— Что вы предпочитаете выпить, Халт?
— Коктейль с шотландским виски.
— Скоч для Директора и апельсиновый сок для меня. Приходится следить за весом.
(Неужто он не знает, что апельсиновый сок категорически не рекомендуется, если следишь за весом?)
— Как обстоят дела с предстоящим голосованием, мистер президент?
— Ну, в настоящий момент сорок восемь «за» и сорок семь «против», но к десятому марта положение должно выправиться. В противном случае мне придется отложить эту затею до следующей сессии. Не считая поездку по европейским странам и первичные выборы в Нью-Хемпшире, которые состоятся меньше чем через год, это сейчас тревожит меня больше всего. Мне придется отложить голосование по биллю до второго срока президентства, если я снова буду избран.
— Будем надеяться, что десятого все пройдет как нельзя лучше.
— Тогда ваша работа значительно облегчится.
— Сегодня через этот дом прошли пять тысяч человек, — сказал глава Секретной Службы. — И никого, в сущности, не волнуют проблемы обеспечения безопасности. Дом предназначен для обитания президента, но, по сути, он принадлежит всем, и это доставляет массу трудностей.
(Знал бы он…)
Президент сел во главе стола, Генеральный прокурор и сенаторы заняли места по одну сторону стола, а напротив них — по другую — разместились Директор и глава Секретной Службы. Подали авокадо с креветками.
(Меня всегда мутит от креветок.)
— Как приятно видеть стражей закона за одним столом, — сказал президент. — Я хотел бы использовать эту возможность, чтобы обсудить билль о контроле над продажей оружия, который, в чем я уверен, пройдет 10 марта. Именно поэтому я и пригласил всех вас сюда…
— Это будет чертовски сложная операция, — сказал Генеральный прокурор, — учитывая, что у нас примерно семь миллионов членов Национальной Стрелковой Ассоциации и пятьдесят миллионов единиц огнестрельного оружия по всей Америке.
Все кивнули.
Появилось второе блюдо.
(Вареное мясо. Поистине, президент серьезно относится к своей диете.)
— Кофе или бренди, сэр?
— Не стоит, — сказала Элизабет, мягко коснувшись руки Марка. — Оставьте это до дома.
— Прекрасная идея.
Он улыбнулся, глядя ей прямо в глаза, и попытался представить, о чем она сейчас думает…