— Нет, спасибо. Будьте любезны, счет.
Официант мгновенно повиновался.
Они всегда быстры и исполнительны, когда ты просишь у них счет. Она так и не выпустила его руки.
— Прекрасный обед, Марк. Огромное спасибо.
— Да, когда-нибудь мы снова придем сюда.
Появился счет. Марк взглянул на него в тихом ужасе.
— Всего вам хорошего, мистер Эндрью. — Многочисленные поклоны и бесшумная уборка стола. — Я надеюсь, что мы скоро увидим вас с мадемуазель.
— Да, конечно.
Тебе придется хорошенько напрячь свою память, чтобы узнать меня в следующий раз. Открыть для Элизабет дверцу машины. Интересно, придется ли мне это делать, когда мы поженимся? Господи, я уже думаю о женитьбе!
— Похоже, что мы явно переели. Меня клонит в сон.
Что бы это значило? Слова ее можно понимать на двадцать различных ладов.
— Нет, в самом деле, я не отвечаю за себя.
Похоже на легкую двусмысленность. Опять приходится искать место для парковки. Так. Есть местечко справа перед домом, и «фольксвагены» не суются под колеса. Открыть дверцу для Элизабет. Она возится с ключом от входной двери. Идет в кухню. Хорошенькие дела.
— Какая прекрасная кухня!
Глупое замечание.
— Я рада, что она вам нравится.
Ответ не умнее.
В гостиную.
Господи, вот они, розы!
— Саманта! Подойди поздоровайся с Марком.
Боже всемогущий, у нее и горничная есть! Конец света.
Саманта потерлась о ноги Марка и замурлыкала.
Фф-фу! Саманта — сиамка, а не американка.
— Куда я могу сесть?
— Куда хотите.
Нет, она не идет навстречу.
— Черный или со сливками, дорогой?
«Дорогой». Мои шансы растут, они уже лучше, чем пятьдесят на пятьдесят.
— Черный, пожалуйста, и чуть-чуть сахара.
— Займите себя чем-нибудь, пока не закипит вода. Я буду через несколько минут.
— Еще кофе, Халт?
— Нет, благодарю вас, я должен, с вашего разрешения, собираться домой.
— Я провожу вас до машины. Есть пара вещей, которые я хотел бы обсудить с вами.
— Да, конечно, мистер президент.
Морские пехотинцы у Западного входа взяли на караул. Человек в вечернем костюме нырнул за колонну.
— Чтобы добиться стопроцентного успеха билля, мне нужна ваша поддержка, Халт. Комиссия ориентируется на вашу точку зрения, и это связывает ее. И хотя в палате представителей общий баланс голосов по-прежнему складывается в нашу пользу, я бы не хотел, чтобы в последний момент произошла какая-то осечка; время поджимает.
— Я — за, сэр. Я ждал этого двадцать с лишним лет!
— Вас что-то беспокоит, Халт?
— Ни в коем случае, сэр. Занимайтесь политикой, добивайтесь принятия билля, а все остальное мое дело.
— 10 марта исполнится почти два года, как этот проклятый билль ходит по кругу, несмотря на молчаливую поддержку лидера большинства. Но я не очень беспокоюсь. Я думаю, что 10 марта принесет нам удачу. Не вижу ничего существенного, что может помешать нам. А вы, Халт?
Директор помедлил.
— Я тоже, сэр.
«Первая моя ложь шефу. И если через три дня президент будет мертв, поверит ли моим доводам комиссия по расследованию?»
— Спокойной ночи, Халт, и благодарю вас.
— Спокойной ночи, мистер президент, и спасибо за прекрасный обед.
Директор сел в машину. Специальный агент, сидевший на месте водителя, повернулся к нему.
— Только что для вас получено важное сообщение. Можете ли вы немедленно вернуться к себе?
— Могу, конечно… Мне вообще было бы проще переселиться туда совсем, но, боюсь, налогоплательщики обвинят меня в том, что я за их счет экономлю на квартплате.
Водитель засмеялся: чувствуется, что Директор в самом деле неплохо пообедал, а ведь это не так часто выпадает на его долю.
Элизабет принесла кофе и села рядом с ним.
Смелость города берет. Рука поднялась как бы невзначай, легла на спинку дивана, коснулась ее волос.
Элизабет встала.
— Ох, чуть не забыла. Не хотите ли бренди?
Нет, бренди я не хочу. Я хочу, чтобы вы вернулись.
— Нет, спасибо.
Она нагнулась над плечом Марка.
Нет, пока она держит в руках кофейник, поцеловать ее невозможно. А, вот она и поставила его. Черт, опять встала.
— Давайте включим музыку?
Боже милостивый, что следующее?
— Прекрасная идея.
— Как насчет «В память Синатры»?
— Великолепно.
«…И в тот момент мы были так близки друг к другу…»
Песня никуда не годится. Элизабет возвращается. Попробовать поцеловать ее еще раз. Проклятье, она снова наливает кофе. Наконец ставит чашку на место. Осторожно. Очень, очень важно. Господи, как она прекрасна. Долгий поцелуй — глаза у нее открыты? — нет, закрыты. Она наслаждается — какое блаженство — еще, еще…