Это была случайная попытка. Я надеялся, что если болельщики «Бетиса» не причастны к нападениям, они передадут меня настоящему виновнику, чтобы очистить своё имя.
«Мы ничем не можем вам помочь, — ответил Норбамо. — Прощай, моя благочестивая надежда».
– О! Тогда почему же вы так поспешно покинули Рим на следующий день?
– Мы завершили наши дела. Поскольку мы отклонили его предложение, мы все решили, что остаться – значит злоупотребить гостеприимством сенатора.
«Вы только что признали, что предложение было сделано», — заметил я. Норбамо злорадно улыбнулся.
Предлог для ухода мог быть правдивым. Оставаться в доме Квинсио, отказавшись участвовать в игре Атракто, было бы довольно неловко. К тому же, если бы им не понравился план, они могли бы захотеть сбежать, прежде чем Атракто попытается оказать на них дальнейшее давление. Наконец, если бы они отказались, а потом услышали о нападениях и заподозрили их причастность к картелю, было бы логично дистанцироваться от него.
«Дело не в этом», — мрачно продолжил я. «Внезапный уход после смерти часто имеет значение в суде».
Часть моей работы — поиск доказательств для юристов, и я могу вас заверить, что ваша история — одна из тех, которые заставляют их пускать слюни и думать об огромных судебных издержках.
«Ты выдвигаешь бессистемные обвинения», — холодно пробормотал Норбамо.
-Нет.
На этот раз мой лаконичный ответ вызвал тишину. Сизако вскоре оправился:
–Выражаем соболезнование пострадавшим.
«Тогда, возможно, вы захотите посотрудничать. Мне нужно найти девушку из Хиспалиса. Выражаясь деликатным официальным языком, мы полагаем, что у неё может быть важная информация о смертях».
«Это сделала она?» — спросил Норбамо насмешливым тоном, полным жестокости.
Я просто улыбнулся:
– Она была на ужине, танцевала для Атракто; он утверждает, что не знает её, хотя и оплатил выступление. Возможно, вы узнали её в тот вечер; её зовут Селия… вероятно.
К моему удивлению, они не стали прибегать ни к малейшей уловке. Они знали Селию. Это было её настоящее имя. Она была довольно талантливой горожанкой, которая пыталась пробиться в профессии, где единственным спросом были танцовщицы из Гадеса. (Девушки из Гадеса организовали гильдию в сфере развлечений… что звучало знакомо.) Чизако и Норбамо вспомнили, что видели Селию на ужине в Пфальце; её появление удивило их, но они решили, что она наконец-то перебралась в Рим. Недавно они услышали, что она вернулась в Испалис, поэтому решили, что попытка провалилась.
Я посмотрел Чизако прямо в глаза.
–А ты? Разве ты не знаешь её получше? Разве не Селия была той прекрасной женщиной, которая недавно приходила к тебе?
–Таких девушек, как Селия, не приветствуют в зале гильдии –
Он утверждал.
–Он тебя не нашел?
«Именно», — ответил он с холодным взглядом, который давал понять, что он снова лжет, но больше он ничего от нее не добьется.
Я терпеливо объяснил причину своих вопросов:
«Ещё одна женщина задаёт вопросы об этом. Они обе опасны, и мне нужно знать, чем каждая из них занимается. Ваши коллеги по отрасли намекнули, что девушка, которая пришла сюда, была просто красавицей...»
Но их критерии могут быть более гибкими, чем мои. – Казалось, что эти бездельники, проводящие дни за игрой в кости, пускают слюни при виде любого, кто носит женское платье. – Ну? Это была Селия или нет?
«Поскольку я ее на самом деле не видел», — усмехнулся Чизако, — «я не могу вам сказать...»
Норбамо и он уже завершили интервью, но когда я задал им самый важный вопрос, они знали ответ и предложили его мне без сопротивления: они дали мне адрес дома Селии.
XLIV
Я вернулся в доки. Мне нужно было стереть из памяти образ других мужчин, наслаждающихся долгим праздничным застольем — тем, что они называли «бизнес-ланчем». Я ненавидел свою работу. Мне надоело работать в одиночку, не доверяя даже тому, кто меня туда послал.
Этот случай был хуже обычного, и ему надоело быть пешкой в бессмысленной бюрократической борьбе между Лаэтой и Анакритом.
Будь она там, Елена бы меня высмеяла, сначала притворившись понимающей, а потом указав, что на самом деле мне нужна работа швеей на неполный рабочий день на рынке кожгалантереи с палаткой на Виа Остиана. Одна только мысль об этом заставила меня улыбнуться. Как же мне нужна была Елена…
Я поймал себя на том, что смотрю на причал. Больше кораблей, чем я ожидал, пересекли Геркулесовы столбы и прошли по широкому заливу у истока Атлантического океана, за Гадесом и маяком Туррис Цепионис, чтобы подняться по широкому устью реки Гвадалквивир и достичь Севильи. Там стояли на якоре огромные торговые суда со всего Внутреннего моря и даже океанские суда, отважившиеся обогнуть южную оконечность Лузитании, чтобы продолжить путь в Северную Галлию и Британию самым опасным маршрутом. Корабли заполонили причалы и, сбившись в кучу, ждали в проливе.