Мы спустились вниз и сели в закусочной напротив. Казалось, там было не так уж много еды и напитков, но официант яростно играл в кости с другом.
Ему удалось прервать броски костей достаточно надолго, чтобы попросить нас подождать, пока не закончится следующий раунд, после чего он набросал на доске какие-то торопливые примеры, собрал кости, подал нам два кувшина чего-то теплого и отрезал два куска хлеба, после чего он и его коллега снова погрузились в игру.
Пласидо осторожно протер ободок стакана рукавом.
Я научился пить, не прикасаясь к стакану, хотя это было
Беспокоиться о мерах гигиенического предосторожности совершенно бессмысленно, если сама жидкость загрязнена.
«Отличный способ выполнить свою работу, Фалько!» — пробормотал мой спутник, садясь.
–Если вам понравится, работа ваша.
–Я не знаю, готов ли я.
–Сможешь ли ты полдня сидеть в баре, ничего не делая, в ожидании девушки, которая захочет разбить тебе голову?
– Я могу сидеть и ждать. Я не знаю, что мне делать, когда я её увижу.
«Уйди с дороги», — посоветовал я ему.
Я уже начинал жалеть, что взял его с собой. Район был опасным, мы навлекали на себя серьёзные неприятности, и Пласидо этого не заслуживал. Я, пожалуй, тоже, но, по крайней мере, я имел представление о том, чего ожидать. И это была моя работа.
На этих узких улочках, где дома теснились друг к другу, не было водопровода и канализации. Глухие канавы в сточных канавах между хижинами служили свалками. В непогоду они, должно быть, были ужасны; на солнце вонь стояла невыносимая. Всё это наводило тоску. Во дворе гостиницы к столбу была привязана жалкая худая коза.
Мухи яростно кружили вокруг нас. Где-то безутешно плакал ребёнок.
– Пласидо, а ты случайно не будешь вооружен?
– Ты шутишь? Я же адвокат, Фалько! А ты?
–Я отправился в Испалис со своим мечом, но не ожидал, что подберусь так близко к девушке, поэтому оставил ее в особняке.
Мы оказались в скверном положении. Мы оказались в единственном месте, где можно было остановиться и подождать, но переулок был таким узким и извилистым, что мы почти ничего не видели. Редкие прохожие, проходя мимо, бросали на нас вопросительные взгляды, но мы оставались на месте, стараясь скрыть, что нас бреет парикмахер, и стараясь не разговаривать, если кто-то подходил достаточно близко, чтобы услышать наш римский акцент.
Напротив магазина располагалось несколько полуразрушенных мастерских. В одной из них мужчина вырезал какие-то грубые предметы мебели; остальные были закрыты, их двери были наклонены под странным углом. По-видимому, эти
Помещение было заброшено, но, возможно, использовалось спорадически; все ремесленники, работавшие в этом районе, должно быть, были унылыми людьми, лишенными надежды на будущее.
Через некоторое время друг официанта ушёл, и подошли две девушки, хихикая. Они сели на скамейку и ничего не заказали, вместо этого кокетливо поглядывая на официанта, который на этот раз успел насладиться вниманием. У мужчины были невероятно длинные ресницы; Елена бы сказала, что это оттого, что он так часто подмигивал женщинам. Через некоторое время девушки внезапно исчезли. Вскоре в бар вошёл крепкий кривоногий мужчина, который вполне мог быть его отцом, и пристально посмотрел на официанта. Затем, не сказав ни слова, мужчина ушёл. Официант почистил ногти кончиком ножа, которым он резал нам хлеб.
Рыжеволосая девушка, проходившая мимо официантки, слегка улыбнулась. Я испытываю глубокую неприязнь к рыжим, но на эту стоило посмотреть. Мы сидели ниже её поля зрения, так что обзор был отличный. Она была девушкой, которая знала, как себя преподнести: на ней была светло-зелёная туника, подчёркивающая фигуру, кожаные сандалии с ремешками, лицо белое как мел, подчёркнутое фиолетовыми румянами, большие глаза, подведённые угольным порошком, и замысловатые косы медного цвета. Особенно поражали её огромные глаза. Девушка шла уверенно, покачиваясь, её ноги выглядывали из-под подола юбки, обнажая позвякивающие браслеты.
Казалось, в качестве достойной награды она собирается продемонстрировать лодыжки, украшенные такими драгоценностями, свои колени и все остальное.
Эта девушка тоже не была похожа ни на кого, кого я когда-либо видела раньше...
Хотя её самой отличительной чертой были пронзительные карие глаза, которые показались мне знакомыми. Я никогда не забываю силуэт, как бы по-другому он ни был одет и украшен, когда я вижу его во второй раз.