–Нет. А ты? Ты знаешь, кто он?
«Могу представить». Имя, которое всё время крутилось у меня в голове, было Клаудио Лаэта. Я до сих пор помнил его слова, полные озорного удовлетворения, когда мы говорили об оливковом масле: «Жидкое золото!»
Руфио внимательно наблюдал за мной:
–Если угроза государственного контроля материализуется…
– Насколько мне известно, Ваша честь, в настоящее время это не так.
Я только что увидел последнее средство, доступное мне. Каковы бы ни были намерения Лаэты, у меня были собственные идеи о том, как я напишу отчёт о Бетике по возвращении в Рим. Лаэта не обязательно должна была быть моим первым контактом. В конце концов, во время других миссий сам император принимал меня лично.
– Лициний Руфий, я не уполномочен давать обещания, но если бы мне пришлось представить некоторые официальные предложения, я мог бы сказать, что производители нефти Бетики кажутся мне корпорацией ответственных людей, которым следует позволить продолжать заниматься своей промышленностью.
«По крайней мере, это было бы дёшево. А Веспасиану нравилась любая система, которая не стоила бы императорской казне денег. Испания долгое время была римской провинцией. Речь идёт не о каком-то бесплодном уголке, полном варваров, одетых в меха. Возможно, пришло время уделить провинции Испании больше внимания метрополии».
–В каком аспекте?
– Приходит на ум несколько мер, которые мог бы рассмотреть Веспасиан. Предоставление более широких прав граждан. Улучшение положения романизированных городов. Увеличение стимулов для испаноязычных граждан, желающих войти в сенат и претендующих на положение во всадническом сословии Рима…
–А вы были бы готовы сделать такие вещи?
«Все, что я могу сказать», — ответил я, — «это то, что Веспасиан, в отличие от других, прислушивается к советам».
И я познал силу социального подкупа, добавил я про себя.
–Кажется, вы с ним очень близки…
«Этого недостаточно для моей же безопасности, Ваша честь!» — сказал я с натянутой улыбкой. Я всё ещё был полон решимости раскрыть тайну её внука, если это возможно. «Мы договорились не говорить о Констансе, и я это принимаю, но…» Её протесты стихли без особых проблем. Возможно, решимость её покидала. «Могу ли я настоять на том, чтобы спросить о том визите к проконсулу?»
Лициний Руфий вздохнул. Он сделал медленный, глубокий вдох, и я позволил ему не торопиться.
–После праздника, устроенного сыновьями Аннея Максима, у меня состоялся долгий разговор с внуком.
– Вы злились на него из-за того, что он пришел на вечеринку, не предупредив вас?
«Это для начала. Но потом это стало мелочью. Я понял, что у неё серьёзные проблемы. Она чего-то боялась. Она сказала мне, что на вечеринке была танцовщица и задавала вопросы. Я не совсем понял, чего именно...»
«Танцоров двое», — объяснил я.
– Похоже на то. Единственное, что мне удалось вытянуть из Констанса, – это то, что у него есть некая политическая информация об одном из них.
–Не тот, что для фестиваля «Аннеалес»?
«Не думаю. Была ещё одна девушка, с которой познакомились Констанс и его друзья. Местная художница. Не берусь предположить, что это была за девушка...»
«Как танцовщица она не очень хороша», — заверил я ее.
–Ты ее знаешь?
«Её зовут Селия, и она из Гиспалиса». «А три дня назад она пыталась меня убить; я это промолчал». «А какие отношения были у Констанса с ней?»
«Он как-то организовал её приём на работу. Не могу представить, как такое могло случиться; мой внук был хорошим мальчиком...»
Начинал появляться свет.
«Думаю, Куадрадо хотел её нанять, но он уехал в Рим на выборы в Сенат. Что он сделал потом?»
Написал ли он Константу письмо с просьбой нанять девушку из Гиспалиса для танцев на том ужине на Палатинском холме, на котором мы все присутствовали?
«Что-то в этом роде». Лициний попытался удержаться от говорения. Он всё ещё не осознавал важности происходящего. «Вроде бы совершенно невинный поступок. Мой внук оплатил поездку и гонорар за выступление… хотя, как вы знаете, он даже не присутствовал. Это раздражает и напрасная трата денег, но молодые люди делают гораздо хуже. Честно говоря, я не понимаю, почему Констанс так расстроился».
–И как все это всплыло?
– Анней Максимус был здесь после пирушки, устроенной его сыновьями.
–Жаловаться на то, что Констанс был одним из гостей?
–Нет. Максимо пришёл предупредить меня, что его ребята посчитали уместным пригласить на вечеринку танцовщицу.
– Чтобы предупредить вас, сэр?
«Эта танцовщица всё время задавала вопросы. Вероятно, это та самая женщина, которая ко мне подошла. Её интересовало, что произошло, когда мы были в Риме. Но ты должен знать, о ком я говорю! Она задаёт почти те же вопросы, что и ты, Фалько; Аннео, и я полагаю, ты с ней работаешь. Она уже несколько недель тусуется в Кордубе».