Меня провели через шумный район зданий в тени шлаковых отвалов. Когда мы проходили мимо купеляционных печей, дым и непрекращающийся стук молотов чуть не свели меня с ума. Я почти чувствовал, как земля дрожит под моими ногами. Проводник рассказал мне, что шахты там достигают глубины более 600 футов. Туннели вели вдоль подземных серебряных жил на глубине от 90 до 120 метров.
Внизу рабы трудились не покладая рук, потому что наверху был день. В шахтах есть правила, и ночью работать нельзя. Нужно быть цивилизованным.
Под полом находились огромные отполированные зеркала, отражавшие яркий солнечный свет; туда, куда он не доходил, рабы несли глиняные лампы с вертикальными ручками. Их смена длилась до тех пор, пока лампа не гасла, что никогда не случалось слишком рано. Лампы поглощали воздух и наполняли туннели дымом. В этом дыму рабы работали, извлекая руду, а затем переносили её на плечах в мешках из травы эспарто, нагруженных непосильной тяжестью, образуя цепь.
Люди. Они карабкались по галереям по лестницам, толкались и пихались, как муравьи, кашляли и потели в темноте, справляли нужду прямо в галереях, когда им было нужно… Почти голые люди, которые могли неделями не видеть солнечного света. Другие своими бесконечными шагами по катящимся коврам приводили в движение огромные водяные колеса, осушающие самые глубокие шахты. Некоторые трудились, укрепляя галереи. И все они с каждым днём приближались к неминуемой смерти.
«Впечатляет, не правда ли?» — заметил мой гид. Абсолютно верно.
Я был впечатлен.
Мы приехали в прокуратуру. Там работала целая команда надзирателей. Мужчины в плотных телах и одежде на плечах. Светлокожие, чисто выбритые мужчины, рассказывающие анекдоты за своими столами. Люди, которые получали зарплату и наслаждались жизнью.
Мастера ругались и ворчали, наслаждаясь свободным временем за пределами карьеров. Руководящие инженеры, молчаливые люди, чертившие изобретательные схемы, придумывали новые и удивительные идеи, чтобы воплотить их в жизнь там, внизу. Геодезисты, ответственные за обнаружение и оценку серебряных жил, заполняли записи и списки, задрав ноги и рассказывая самые непристойные истории.
Контора представляла собой комнату, где постоянно циркулировал поток людей; никто, казалось, не замечал нового гостя. Я подслушивал таинственные разговоры, которые порой становились всё жарче, хотя почти всегда сохраняли деловой тон. Через эту контору организовывались огромные перевозки руды и бесконечные поставки слитков. Здесь управлялась небольшая армия подрядчиков, вносивших существенный вклад в государственную казну. Здесь царила атмосфера сурового, суетливого трудолюбия. Если коррупция и существовала, она могла достичь скандальных масштабов, что я и взял на себя смелость продемонстрировать в другой провинции. Однако у нас уже два года был новый император, и по какой-то причине я сомневался, что здесь происходит что-то большее, чем определённое количество совершенно безобидных растрат. Прибыли было достаточно, чтобы унять любую зависть. Значимость местоположения гарантировала, что весь управленческий персонал одобрен дворцом. В воздухе витала безошибочная атмосфера слежки со стороны Рима.
Что, по-видимому, не включало осмотр квестором.
– Ах, да! Куадрадо был здесь, и мы предложили ему полную экскурсию.
– Что ты сделал? Сказал ему: «Это слиток, а это архимедов винт», а потом отправил его в самую глубокую шахту по шатающейся лестнице и внезапно выключил все лампы, чтобы он обосрался от страха?
«Вижу, вы знаете номер!» — восхищённо улыбнулся прокурор. «Затем мы заполнили его голову несколькими графиками и цифрами и отправили его в Кастуло».
–Когда это было?
-Вчера.
– Тогда мне нужно его догнать.
–Не хотите ли взглянуть на нашу систему галерей перед тем, как уйти?
–Я бы с удовольствием… но мне нужно двигаться дальше.
Мне удалось сделать так, чтобы отказ казался вежливым. Видел одного, видел всех.
Кастуло находился в дне езды. Сам Куадрадо рассказывал мне, что у его отца там были доли в небольшой горнодобывающей компании, владевшей правами на добычу руды в радиусе двадцати миль и более. Шахты в Кастуло были меньше, чем там, но район имел важное значение. Состояния многих богатейших людей Испании были связаны с Кастуло.