Моя мать наблюдала за нами из дверного проёма, скрестив руки на груди. Она была миниатюрной, энергичной женщиной, посвятившей свою жизнь тому, чтобы кормить тех, кто этого не заслуживал. Её глаза, словно чёрные оливки, мерцали, когда она наблюдала за шпионом, вспыхивая, словно сигнальные огни, возвещающие о международной катастрофе.
«Ну, этот твой друг не создаст много проблем, — заметил он. — Он не задержится у нас надолго».
–Сделай все, что можешь, для бедняка, мама.
«Разве я его не знаю?» — тихо пробормотал Петроний.
«Говори громче и яснее!» — рявкнула моя мать. «Я не глухая и не идиотка».
Петроний боялся моей матери и кротко отвечал:
–Это Анакрит, начальник шпионов.
– Ну, это похоже на испорченный торт, который нужно было съесть пару дней назад.
«Он шпион», — вставил я, качая головой. «Это его естественное поведение».
– Ну, я полагаю, ты не ждешь, что я совершу чудо и спасу его.
– Мама, оставь свое странное и плебейское чувство юмора при себе!
–Кто оплатит похороны?
– Дворец. Ты просто укрываешь его, пока он умирает. Даёшь ему покой, вдали от тех, кто стремится его уничтожить.
«Ну, это я могу сделать», — наконец неохотно согласился он.
Я происхожу из большой семьи ленивых людей, которые редко позволяют себе добрые дела. Когда они это делают, любой здравомыслящий человек, понимающий, что они задумали, бросается в противоположном направлении, устраивая головокружительный марафон. Мне было неприятно уходить.
Да здравствует Анакрит. Хотелось бы, чтобы он опомнился и выслушал весь этот выговор. Я надеялся быть там и стать свидетелем этого.
Я знал Петрония Лонга с тех пор, как нам обоим было по восемнадцать лет.
Я заметила, что он нервничает, как нетерпеливая невеста. При первой же возможности мы добежали до двери и, быстро попрощавшись с мамой, оказались перед квартирой, словно те самые школьники, которыми мы для неё всё ещё оставались. Её ухмылки преследовали нас внизу.
Петроний знал, что я заметил, как мне не терпится ему что-то сказать, но, верный своей раздражающей привычке, держал всё в тайне как можно дольше. Я стиснул зубы и сделал вид, что мне не хочется бить его молотком из медной лавки напротив за то, что он держит меня в напряжении.
«Фалько, все говорят о теле, которое Вторая когорта нашла сегодня утром». Петроний принадлежал к Четвёртой когорте вигилов, ведавшей Авентинским холмом. Вторая когорта выполняла те же обязанности в Эсквилинском районе.
– Тело? Кто?
«Похоже, это было уличное ограбление. Оно произошло вчера вечером. Голова мужчины была рассечена в результате жестокого акта насилия».
–Может быть, они его об стену врезали?
Петроний оценил мое предложение.
– По всем признакам это вполне возможно.
– Есть ли у вас хорошие друзья во Втором дивизионе?
«Я был уверен, что ты об этом спросишь», — ответил Петроний. Мы уже отправились в путь по длинной дороге, которая должна была привести нас обратно к Эсквилинскому холму.
Казармы Второй когорты находятся на дороге, ведущей к Тибуртинским воротам, рядом со старой насыпью, по которой проходит акведук Юлиана.
Он расположен между садами Палентиано и Ламии и Майи. Это лесистая местность, часто посещаемая опытными проститутками и торговцами, пытающимися продать свои любовные зелья и поддельные заклинания. Завернувшись в плащи, мы быстро пересекли местность, обсуждая гонки для укрепления доверия. Вторая Когорта управляла Третьим и Пятым районами: здесь были и запущенные кварталы, и несколько больших особняков с придирчивыми хозяевами, которые считали, что единственная задача мстителей — их защищать.
Пока они докучали всем остальным, Второй патруль патрулировал крутые холмы, заросшие сады, огромный дворец (Золотой дом Нерона) и престижный общественный памятник (огромный новый амфитеатр Веспасиана). У офицеров, составлявших патруль, были головные боли, но они стоически их переносили. Их следственная группа состояла из группы расслабленных бездельников, которых мы нашли сидящими на скамейке и подсчитывающими дополнительную премию за ночную смену. У них было предостаточно времени, чтобы рассказать нам о своём интересном деле об убийстве; но, вероятно, им не хватило энергии, чтобы раскрыть его. «Клянусь Ио! Она получила прямое попадание!»
«Они использовали его как дверную ручку?» — Петро взял разговор под контроль.