Мы с Петро переглянулись. Я присмотрелся повнимательнее в поисках новых зацепок и заметил, что, хотя дверной замок казался безобидным, изящный бронзовый ключ с львиной головой, найденный Второй Дамой на трупе, был весьма необычным. Вместо обычного ключа с зубцами, ломающими штифты, которым пользуется большинство людей, Валентино установил сложный кованый вращающийся замок, который было очень трудно открыть или взломать без подходящего ключа. Затем, пригнувшись почти к земле, Петро разглядел две маленькие металлические защелки, одна из которых…
Один был прибит к самой двери, а другой — к дверной раме. Классическая ловушка: между двумя гвоздями был привязан обломанный человеческий волос. Вероятно, у первого входа сторожа.
«Не поймите меня неправильно, ребята, но нам лучше еще раз все это обсудить», — с блаженным видом обратился Петроний к стражникам.
Мы с Петро вернулись. Молча и методично мы повторили осмотр комнаты, словно Валентино был одним из наших коллег. На этот раз офицеры из Второго отдела с интересом наблюдали, как мы переворачиваем всё вверх дном.
Под кроватью, привязанный к раме, мы обнаружили меч, который легко высвободился, потянув за петлю. Хотя окна казались недосягаемыми, если подтащить стол под одно из них и забраться на него, или перевернуть скамейку, поставленную под другое, и забраться на неё, можно было просунуть руку в проём и обнаружить, что кто-то установил снаружи два очень полезных крюка. На одном из них висела амфора с хорошим красным вином из Сетинуса, гревшаяся на солнце. Крюк на другом небольшом окне, через который мог протиснуться худой и ловкий мужчина, был подвешен на прочной верёвке, аккуратно свёрнутой, но достаточно длинной, чтобы дотянуться до карниза балкона внизу. Под большей частью половиц не оказалось ничего интересного, хотя мы нашли несколько писем от его семьи (родителей и двоюродного брата, жившего в нескольких милях от Рима). Денег мы не обнаружили. Как и у меня, у Валентино, вероятно, был сейф на Форуме с кодом доступа, который он хранил в памяти, чтобы не столкнуться с неожиданностями.
На одной из досок в спальне были поддельные гвозди. Она легко поднималась, если потянуть за сучок, просунуть пальцы под дерево и освободить специальный стержень, который откидывался в сторону. Под доской находился небольшой запертый деревянный ящик. Наконец, я нашёл ключ, спрятанный в нише, вырезанной под сиденьем табурета в прихожей. В секретном ящичке покойный хранил краткие, разрозненные заметки, связанные с его работой.
Он вёл свои записи тщательно и регулярно. Мы с Петро уже знали это. У шляпы Валентино была двойная подкладка; внутри Петронио нашёл авансовые расписки одного человека, которого я слишком хорошо знал.
Часть работы, которую выполнял этот человек, вероятно, по необходимости, представляла собой ту же гнетущую интригу, в которую меня так часто заставляли играть по поручению какого-нибудь клиента. Но остальное было иным. Валентино был не просто информатором; этот человек был шпионом. У него был счёт за многочасовую слежку. И…
Хотя имена людей, за которыми он в последнее время следил, не были указаны, все последние записи в расходной ведомости имели одно и то же кодовое имя:
«Кордуба». Кордова была столицей романизированной Бетики.
Мы думали, что знаем, кто заказал эту работу. Один из смет расходов на шляпу уже был утверждён, и оплата была одобрена. Печать представляла собой большой овал с выгравированным изображением двух слонов с переплетёнными хоботами: халцедоновая печать Анакрита.
Х
Петроний оставил меня на Форуме. Теперь дело оставалось за мной, и, решив взяться за него с обычной энергией и самоотверженностью, я вернулся домой и лёг спать.
На следующий день я принялся за дело, воспользовавшись оставшимися силами: вернулся на Форум, пересёк Криптопортик – где преторианские часовые, насмехаясь, знали меня достаточно хорошо, чтобы пропустить после нескольких насмешек и угроз – и вошёл в Старый дворец. Клавдию Лаэте не нужно было советовать мне, с кем встретиться, и не нужно было расчищать мне дорогу. У меня были свои связи, отличные от его. Мои, пожалуй, были не надёжнее, чем у коварного начальника императорской переписки, но меня связывала с ними общая склонность доверять тем, кого знаешь давно, даже если подозреваешь, что они лгут, мошенничают и воруют.
Момо был надсмотрщиком над рабами, который выглядел здоровым, как конфискованный стейк рибай, и опасным, как сбежавший гладиатор.