Глаза у него слезились от какой-то инфекции, тело было покрыто шрамами, а цвет лица приобрел завораживающий сероватый оттенок, словно он не выходил на улицу больше десяти лет. Работа надсмотрщика больше не приносила ему много сил, и в последнее время он забросил ритуалы походов на рынок рабов, оценки рабов, использования кнута и раздачи взяток.
Момо уже некоторое время занимал некую неопределённую должность во дворце; по сути, он был ещё одним шпионом. Но Момо не работал на Анакрита.
На самом деле он не имел никакого отношения к начальнику шпионской сети. Однако в бюрократии у каждого служащего должен быть свой чиновник, который докладывает о нём начальству. Анакрит был связан с преторианской гвардией, но работал непосредственно на императора, поэтому именно Веспасиан судил его, когда дело касалось награждения или вынесения выговоров. И Анакрит, и я были уверены, что Мом был тем информатором, который сообщал императору, какое мнение тот должен иметь о работе начальника шпионской сети. Это означало, что Анакрит презирал и ненавидел его, но это делало Мома моим другом.
Я рассказал ей, что глава разведки серьёзно ранен. Это должно было быть секретным, но Момо уже знала.
Я предполагал, что он также слышал, что Анакрит прячется в храме Эскулапа на острове Тибр, но полагал, что он все равно не узнал бы, что жертва на самом деле пряталась на Авентинском холме, в доме моей матери.
– Я замечаю, что происходит что-то странное, Момо.
– Что это такое, Фалько?
«Это нападение наверняка связано с какой-то шпионской операцией, но никто даже не знает, что именно расследовал Анакрит. Я пытаюсь выследить его агентов или узнать хоть что-нибудь о том, чем он был замешан...»
«Тебя ждет хорошая работа!» — Момо любила меня отговаривать.
Анакрит подобен афинской машине для голосования.
–Для меня эта отсылка слишком тонка.
– Вы знаете: эта машина – устройство, препятствующее манипуляциям.
Когда использовались открытые сосуды, голоса часто пропадали горстями. Теперь же избиратели вставляют шарики через прорезь в крышке герметичного ящика, перемешивают их внутри, а затем результаты выборов выпадают снизу. Таким образом, исключается всякая возможность мошенничества... и веселья тоже.
Черт бы побрал этих греков!
–Какое отношение это имеет к Анакриту?
–Люди наполняют его мозг информацией, и когда у него есть настроение, Анакрит выпускает отчет определенным образом.
Между тем все остается в тайне и под замком.
– Ну, теперь мне кажется, что следующим человеком, которому я, возможно, отправлю отчет, будет паромщик Харон.
«Ах, бедный Харон!» — насмешливо воскликнул Момо с ликованием человека, только что осознавшего, что, отправившись в одностороннее путешествие в Аид, Анакрит сразу же сможет занять место покойного. Некоторые государственные служащие обожают узнавать о безвременной кончине коллеги.
«У Харона будет много дел», — заметил я. «Вчера вечером банда взрывала шпионов на склонах Эсквилина. Был ещё один случай: приятный молодой человек, выполнявший дозорную работу».
–Знаю ли я его, Фалько?
–Его звали Валентино.
Момо издала возглас отвращения.
«О, черт возьми! Мертв? Это ужасно. Ты имеешь в виду Валентино, который жил на Эсквилине? О нет! Он был первоклассным агентом, Фалько».
Вероятно, лучшая ищейка из всех, которых использовал Анакрит.
– Ну, в платежной ведомости он не значится.
«Это очень разумно с вашей стороны. Валентино всё ещё действовал как независимый следователь. Я сам иногда его нанимал».
-Так что?
–О!.. Чтобы выследить беглецов...
Предполагаемый бригадир был очень расплывчат. Какую бы работу Момо ни поручил Валентино, зная, что меня от неё тошнит, я подумала. Я предпочла остаться в неведении.
–Он все сделал правильно?
–Отлично. Прямо, быстро, честно в делах и очень точно.
Я вздохнул. Всё, что я узнавал об этом человеке, всё больше убеждало меня, что я не прочь был бы с ним выпить. Если бы я понял это накануне вечером, за ужином, возможно, я бы подружился с этим Валентино. А позже, если бы мы вместе покинули старый дворец как верные товарищи, возможно, всё сложилось бы для моего коллеги иначе. Уверен, что вместе мы смогли бы дать отпор нападавшим, и жизнь Валентино была бы спасена.
Момо внимательно за мной наблюдала. Она не упустила из виду мой интерес к покойнику.
– Ты собираешься решить этот вопрос, Фалько?
«Похоже на довольно грязный пруд. Как думаешь, у меня есть шанс?»
–Никаких. Ты клоун.
–Спасибо, Момо.
-Пожалуйста.
–Не увлекайтесь оскорблениями; возможно, я скоро докажу, что вы ошибаетесь.