«Мне незачем с тобой разговаривать, Фалько!»
«Это целесообразно», — коротко предупредил его отец.
Когда я говорил, я не повышал голоса:
– Вы можете поговорить со мной здесь, неформально… или вас вызовут на полный допрос в Палатин.
–Это угроза?
«Преторианская гвардия не избивает детей сенаторов». Я сказал это, как будто подразумевая, что они это делают, когда кто-то из моего круга попросил об этом.
Элиано сердито посмотрел на меня. Возможно, он подумал, что будь я чьим-то чужим сыном, я бы отвёл его в таверну, и мы бы могли спокойно побеседовать, не вмешивая семью. Возможно, он был прав.
«Какой во всем этом смысл?» — хотел он знать.
– Они убили одного человека, а другой находится у врат Аида. Дело тесно связано с Бетисом и отдаёт опасным заговором.
Теперь мне нужно объяснение вашего присутствия на последней гастрономической сессии Общества производителей нефти в компании одной из жертв.
Элиано побледнел.
–Если мне придется давать объяснения, я хочу видеть кого-то более высокого ранга.
«Конечно», — согласился я. «Но я просто хочу отметить, что, требуя особого обращения, вы выглядите как человек, находящийся в беде. Человек, которому нечего скрывать, не побоится обратиться к ответственному лицу».
– И это ты? – Наконец, он начал осторожно действовать.
– Да, я. Приказ сверху.
–Ты пытаешься мне всё усложнить…
Боже мой, какой же он наглый! А ведь он ещё даже не начал задавать ей вопросы.
–Вообще-то, я хочу снять с вас подозрения.
«Просто отвечай на вопросы», — терпеливо сказал ему отец.
Возлагая надежды на сыновнее послушание, я постарался придать своим словам более официальный тон:
–Камило Элиано, как вы познакомились с Анакритом и почему он пригласил вас на тот ужин в качестве своего гостя?
–Почему бы вам не спросить его самого?
Это было бесполезно. Что ж, у меня тоже были родители. Мне следовало знать, что шансы добиться сыновнего послушания были невелики.
На Анакрита напали те же головорезы, что убили одного из его агентов той же ночью. Я отвёл начальника шпионской сети в безопасное место, но он, скорее всего, погибнет. Мне нужно немедленно выяснить, что происходит.
Я вспомнил, сколько времени прошло с тех пор, как я оставил Анакрита на попечение матери. Пришло время продолжить расследование… или освободить её от присутствия трупа.
Сенатор с беспокойством наклонился ко мне.
– Вы хотите сказать, что Авл в ту ночь мог оказаться в опасности?
Должно быть, мальчик называл себя Ауло в кругу семьи. Имя, которое молодой человек, скорее всего, никогда бы мне не разрешил носить.
Я не думал, что какой-либо профессиональный убийца заинтересуется мальчиком, если только Элиано не ввязался во что-то большее, на что, по моему мнению, он способен.
«Не волнуйтесь, сенатор. Ваш сын, вероятно, просто невинный прохожий». Я подумал, что этот невинный прохожий действительно вызывает подозрения. «Элиан, вы знали, что хозяином этого ужина был главный шпион императора?»
Молодой человек воспринял вопрос как выговор.
– У меня была некоторая идея по этому поводу.
– Какие у вас были с ним отношения?
– Вообще-то, нет.
– Так как же вы его узнали?
Он не хотел мне этого открывать, но в конце концов признался, что по возвращении из Кордубы отправился к Анакриту с рекомендательным письмом.
Его отец выглядел удивлённым. Предвидя, что он перебьёт меня, я спросил мальчика, кто написал письмо.
– Это конфиденциально, Фалько.
«Хватит!» — резко вмешался его отец. Сенатор жаждал узнать всё это так же, как и я. Хотя Камило казался спокойным человеком, его взгляды на права отца были весьма устаревшими. Тот факт, что никто из его детей их не признавал, был просто суровой реальностью, с которой приходилось сталкиваться многим отцам.
«Он принадлежал квестору», — раздраженно ответил Элиан.
–От Квинсио Куадрадо?
Мальчик был удивлен, что знал этот факт.
– Нет. От своего предшественника, которого только что уволили. Корнелий только что узнал, что отец отправляет его в Грецию перед возвращением в Рим, и, поскольку я должен был вернуться раньше, он поручил мне одно поручение. Он дал мне кое-что для него.
Речь шла о молодом финансовом чиновнике, отвечавшем за сбор налогов от имени Рима.
«Обычно, — сказал я, — квестор провинции переписывается с главным секретарём Клавдием Летой». Такая корреспонденция передавалась через cursus publicus, императорскую почтовую систему.
Быстрый, безопасный и надёжный способ сообщения — зачем же тогда посылать что-либо Анакриту? И зачем доверять это тебе? Ты был другом этого Корнелия?