«Элиан, должно быть, понял, — добавил я, когда карета перестала подпрыгивать, — что первое, что я сделаю, независимо от того, придётся ли мне писать из Рима или ехать в Кордубу лично, — это запросить у проконсула его долю корреспонденции. Более того, я надеюсь обсудить весь этот вопрос с самим проконсулом».
«У меня с ним договор», — сказала Елена. Она имела в виду Элиана. Мне было жаль её брата. Елена Юстина стала бы первоклассным следователем, если бы не тот факт, что порядочным римским женщинам запрещалось свободно общаться с людьми, не являющимися членами семьи, и стучать в двери незнакомцев с наводящими вопросами. Тем не менее, я всегда чувствовал лёгкий укол обиды, когда она проявляла инициативу.
Конечно, она знала. Поэтому она добавила: «Не волнуйтесь. Я была очень осторожна. Элиано — мой брат; он не удивился, когда я подняла этот вопрос».
Если бы Элиано сказал ей что-то важное, я бы уже знал. Поэтому я просто улыбнулся; Элена вцепилась в раму кареты, чтобы её не сбросило резким толчком. Я обнял её за торс, чтобы защитить.
То, что Элиано был её братом, ещё не значило, что я буду ему доверять. Элена сжала мою руку.
–Джустино продолжит будоражить его память.
Эта последняя новость меня значительно ободрила. Я провёл некоторое время вдали от Рима с младшим братом Елены и считал его незрелым, но, когда он перестал фантазировать о неподходящих женщинах, Юстин стал умным, сообразительным и упорным молодым человеком. Я тоже очень доверял его здравому смыслу (кроме тех случаев, когда дело касалось женщин). На самом деле, была только одна проблема: если Юстина что-нибудь обнаружит, ему будет бесполезно отправлять нам письма в Испанию. Мы с Еленой, вероятно, вернёмся домой ещё до того, как письмо придёт.
Я был в Бетике один, наедине с собой. Там даже Лаэта не могла со мной связаться.
Елена Юстина сменила тему и сказала в шутку:
«Надеюсь, всё не обернётся так же, как наша поездка на Восток. Находить трупы, лежащие лицом вниз в цистернах с водой, уже само по себе ужасно; я не могу вынести мысли о том, чтобы стать свидетелем извлечения из чана одного из них, законсервированного в оливковом масле».
«Как липко!» — кивнул я с улыбкой.
–И скользко тоже!
–Не волнуйтесь; то, что вы говорите, не произойдет.
–Ты всегда был слишком доверчивым.
«Я знаю, что говорю. Сейчас неподходящее время года. Сбор оливок начинается в сентябре с зелёных оливок и заканчивается в январе чёрными. В апреле и мае прессы простаивают, и все заняты расчисткой полей от сорняков мотыгами, внесением удобрений из прессованной мякоти оливок прошлых урожаев и обрезкой деревьев. Всё, что мы увидим, — это прекрасные деревья, покрытые великолепными весенними цветами, под которыми скрываются крошечные плоды, только начинающие прорастать».
«О, вижу, ты занимаешься!» — иронично воскликнула Елена. Её глаза насмешливо заблестели. «Держу пари, мы приехали в самое неподходящее время года». Я тоже улыбнулся… хотя для некоторых дел это был как раз самый подходящий момент: весной интенсивная работа по уходу за оливами была наименее обременительной. Возможно, именно тогда владельцы оливковых рощ находили время для заговоров и вынашивания планов.
По мере того как мы приближались к крупным нефтедобывающим поместьям к югу от реки Гвадалквивир, моя тревога возрастала.
XIX
Существует давняя традиция: когда землевладелец неожиданно приезжает в своё плодородное поместье, он обнаруживает, что полы не подметены уже полгода, козы свободно пощипывают нежный виноград, а слуги спят с растрепанными женщинами в постели хозяина. Некоторые сенаторы остаются на неделю в ближайшей деревне и рассылают известия о своём скором прибытии, чтобы успеть смахнуть паутину, уговорить проституток отправиться к тёткам и запереть скот. Другие менее осторожны. Под предлогом того, что подписание ипотечного кредита под пять процентов годовых с сирийским ростовщиком на Форуме даёт им право собственности, они прибывают к обеду, ожидая найти горячие ванны, богатый банкет и чистые комнаты с уже застеленными покрывалами для себя и сорока друзей, которые их сопровождали. По крайней мере, эти сенаторы в итоге опубликовали прекрасные литературные произведения, полные сатирических жалоб на сельскую жизнь. У нас не было никого, кого можно было бы отправить в качестве посланника, и мы были сыты по горло гостиницами, поэтому мы продолжили свой путь и появились без предупреждения ближе к вечеру.