«Ты кажешься наивным туристом». Оптато заговорил критическим тоном, который был мне знаком. Он перестал считать меня просто обычным римлянином в залатанной тунике. И он понял, что я ненавижу свою работу. «Ты кажешься безобидным, простодушным шутником, легковесом. Потом люди понимают, что ты подглядываешь. Твоё опасное спокойствие. Ты носишь острый нож, спрятанный в сапоге, и режешь спаржу, словно человек, которому довелось использовать этот нож для множества неприятных дел».
Мой нож, правда, разрезал довольно скверное мясо. Но Оптато, несомненно, предпочёл больше ничего об этом не знать.
–Я просто шутник.
– Вы шутите, одновременно незаметно для собеседника оценивая, чиста ли его совесть.
«Я агент императора», — заявил я с улыбкой.
– У меня нет желания знать, Фалько.
– Ну, это не первый раз, когда какой-нибудь привередливый парень говорит мне, что мое присутствие отравляет воздух, которым он дышит.
Оптато подпрыгнул, но принял ответ.
«Ты говоришь, что твоя работа необходима, — пробормотал он. — Я понимаю».
Я нежно похлопал его по плечу, чтобы хоть как-то утешить. Это он выглядел как невинный незнакомец. Судя по моему богатому житейскому опыту, это, вероятно, означало, что Оптато — хитрая свинья и дурачит меня.
Мы продолжили путь к дому по сухой тропинке, которая даже в это раннее время года пахла пылью и жарой. Красноватая земля долины Гвадалквивир уже окрасила кожу моих ботинок. Погода была приятной. Идеальный день для тех, кто организовал этот картель оливкового масла, чтобы объехать владения своих партнёров на своих резвых испанских лошадях и уточнить свои планы.
«Я упомянул несколько имён, Оптато. Расскажи мне о них. Мне нужно знать, каковы отношения между людьми, которых я видел в Риме, и между ними и твоим добрым другом Атракто».
Я видел, как он боролся с отвращением, которое вызывала у него эта тема. Некоторые любят посплетничать, но некоторые необычные личности искренне считают разговоры о соседях дурным тоном. Именно такие люди оказываются наиболее ценными для информатора. Они обижаются на предложения оплаты и, что ещё лучше, говорят правду.
«Да ладно тебе, Марио, ты же наверняка знаешь кордовских магнатов, производящих оливковое масло. Семья Аннеа — одна из самых известных в городе».
Анней Максим, должно быть, очень влиятелен в провинции. Он принадлежит к роду Сенека, поэтому речь идёт о необычайном богатстве.
–Это правда, Фалько.
– Поскольку это общеизвестно, нет нужды увиливать. Что вы скажете о Лицинии Руфии?
–Она не из такой уж знатной семьи.
–Есть сенаторы?
– Нет, но его время придёт. Лициний уже стар, но он добился значительного влияния в Кордубе и намерен основать династию.
Он чрезвычайно амбициозен в отношении своих двух внуков, которых он вырастил после смерти родителей. Молодой человек далеко пойдёт…
–Местные священники и магистраты?
«Руфий Констант предназначен для Рима, Фалько: у него другая, не связанная с темой карьера». Я почувствовал, что Оптато чем-то недоволен.
–Разве одно не влечет за собой другое?
«Так дела не обстоят. В провинциях приходится принимать чью-либо сторону. Вспомните упомянутых вами аннеев: Сенека-старший был выдающимся гражданином, известным писателем и библиографом, но его социальная роль всегда была ничем не примечательна. Из трёх его сыновей первый сразу же поступил на сенаторскую должность в Риме и добился определённого положения; второй присоединился к всадническому сословию, также в Риме, хотя и попал в сенат лишь тогда, когда проявил признаки того многообещающего молодого человека, который должен был стать заметной фигурой. Младший сын провёл в Кордубе всю свою жизнь».
–Как и все Аннеалы предпочитают делать сегодня, не так ли?
–Провинциальная жизнь не так уж и плоха, Фалько.
«В Риме тоже есть свои прелести», — заметил я. «Возвращаясь к внуку того человека, Руфию Констанцу… Этому молодому человеку, жемчужине бетийского высшего общества, около двадцати лет, и не возил ли его недавно дед в Рим, чтобы продвинуть по службе?»
–Это то, что я слышал.
–Мне сказали, что он любит театр.
–Это имеет значение?
«Когда я узнал, мне это показалось неправильным. Но он пошёл на представление вместе с вашим новым провинциальным квестором. Если молодое поколение такое дружелюбное, пусть и старшие пойдут под руку».
– Здесь люди стараются держаться подальше от римских землевладельцев, таких как Атракто. Его здесь почти не видно.
– Но они едут в Рим по его приглашению? Возможно, он оплачивает им проезд. И
Когда они прибывают, горя желанием увидеть Золотой Город, они льстят вниманию столь влиятельного человека. Ведь очевидно, что у него есть связи: