Мы оставили караульный пост позади и пересекли мост. На другом берегу тянулись крепкие городские стены, монументальные ворота и дома, построенные в характерном местном стиле – из сырцового кирпича с деревянными крышами. Позже я узнал, что в городе была отличная пожарная команда, которая боролась со случайными пожарами, угрожавшими зданиям в густонаселённых городских центрах, в районе, где масло для ламп было таким дешёвым. Здесь также располагался довольно удачный амфитеатр, судя по многочисленным рекламным плакатам; несколько гладиаторов с кровожадными именами пользовались популярностью у горожан. Несколько акведуков доставляли воду с гор на север.
Население Кордубы было разнообразным и космополитичным, хотя, пробираясь по извилистым улочкам к центру города, мы заметили, что люди придерживались строгого разделения: зон
Испанская и римская территории были аккуратно разделены стеной, тянувшейся с востока на запад. Знаки, выгравированные на уличных табличках, подчеркивали это разделение. Я остановился на Форуме, обозначенном как Римский, и подумал, как странно, должно быть, выглядит столь строгий местный раскол в Риме, где на улицах толпятся люди всех сословий и сословий. Возможно, богатые стараются держаться особняком, но если они хотят куда-то поехать (а чтобы быть кем-то в Риме, нужно быть публичной фигурой), им приходится принимать приглашения от толп богатых, бесклассовых провинциалов.
У меня сложилось отчетливое впечатление, что в Кордубе элегантные римские администраторы и сдержанные и молчаливые бетики вскоре придут к глубокому согласию в одном вопросе: все они будут обо мне одного и того же плохого мнения.
Как и любой уважающий себя турист, в первый же наш визит в город мы сразу же направились к Форуму, расположенному в северной части. Спросив дорогу, я узнал, что дворец губернатора находится дальше, у реки. Отвлечённый разговором с Эленой, я его пропустил. Элена и Мармаридес, жаждущие полюбоваться видами, отправились исследовать город. Элена принесла карту города, оставленную братом. Позже она покажет мне самые интересные места.
Я был вынужден доложить о своем присутствии проконсулу Бетики.
В этой выжженной солнцем провинции было четыре судебных округа: Кордуба, Испалис, Астиги и Гадес. Поэтому я знал, что шанс застать наместника дома составляет лишь один к четырём. Поскольку Судьбе, похоже, нравится подкидывать мне несчастья, я ожидал худшего, но, прибыв во дворец проконсула, я обнаружил его там.
Перспективы казались благоприятными. Но это не означало, что могущественный человек соизволит принять меня.
Я поспорил с самим собой, сколько времени займёт официальное собеседование. Я старался тонко донести своё намерение, поскольку деликатность была явно необходима. Просьба осталась без внимания. Затем я представил табличку с высокой печатью Клавдия Лаэты, главного корреспондента императора, которая вызвала лишь слабый интерес у лакеев, которые, должно быть, написали имя Лаэты на нескольких тысячах нудных донесений. Почти лысый человек
Он сказал, что посмотрит, что можно сделать, и скрылся в коридоре, чтобы поговорить с другом о последних бокалах вина, выпитых ими накануне вечером.
Я перенял это отсутствующее выражение лица, которое появляется у аудиторов, когда им поручено избавиться от лишних сотрудников. Два других клерка, тщательно обдумывая свои мысли, обменивались ими, пока не приготовили заказ на обед.
Оставался только один выход: прибегнуть к грязным методам. Я прислонился к столику и начал ковырять ногти кончиком ножа.
«Не торопите события», – сказал я с улыбкой. «Нелегко будет сообщить проконсулу, что его прадед наконец-то умер. Меня бы это не смутило, но мне также придётся объяснить, что этот проклятый старик изменил завещание, и я не знаю, как это сделать, не упомянув некую иллирийскую маникюршу. Если я не буду осторожен, мы в итоге начнём обсуждать, почему жена его светлости не отправилась за город, как он приказал… а потом всплывёт и вопрос о словах о возничем. Господи, им следовало бы сохранить это в тайне, но, как всегда, доктор проболтался… но кто может его критиковать, когда услышишь, кто носил другие эполеты проконсула?» Лакей в коридоре и его друг медленно высунули головы из двери, присоединившись к двум другим, которые смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Я одарил их сияющим взглядом. «Лучше мне больше ничего не говорить, даже если весь Сенат об этом говорит». Но вы же слышали это от меня! Помните, когда вино польётся рекой…