Слуги держали меня, почти скрывая за перистилем, и вовсе не для того, чтобы защитить от искр. Гости начали рассаживаться среди великолепных клумб для банкета, и наконец Анней подошёл поговорить со мной. Я заметил, что он раздражён. Не знаю почему; моё присутствие часто производит такое впечатление.
–О чем он?
– Меня зовут Дидий Фалько. Я прислан из Рима.
–Ты хочешь сказать, что ты родственник Камило?
«У нас есть определённые отношения...» Среди снобов и в чужой стране я без колебаний создавал видимость респектабельности, бесстыдно эксплуатируя семью своей девушки. В Риме я бы вёл себя сдержаннее.
«Я не знаком с ним лично», — выпалил Аннео. «Он никогда не решался приехать в Бетику. Но я, конечно, знаю его сына. Он был другом моих троих сыновей».
Я заметил некоторую резкость в упоминании Элиана, но, возможно, Анней говорил так обычно. Я выразил надежду, что брат Елены не доставил мне хлопот – хотя, честно говоря, я бы очень хотел, чтобы он так не поступал, – и что мой собеседник порадует меня подробностями своего поведения, которые я позже смогу использовать против него. Но Анней Максимус лишь проворчал.
– Я понимаю, что у вас дочь в беде... Какая самонадеянность!
Новости распространились быстро.
– «Благородную Елену Юстину, – спокойно ответил я, – следует описывать как храбрую, а не как отважную».
Аннео с интересом посмотрел на меня:
–И вы тот самый человек, о котором идет речь?
Я скрестила руки. На мне всё ещё была тога, которую я не снимала весь день. Здесь никто не утруждал себя поддержанием столь формального наряда; провинциальная жизнь имеет свои преимущества. Вместо того чтобы сделать меня более цивилизованной, мой чрезмерный дресс-код смущал меня и заставлял чувствовать себя почти оборванной; к тому же на тоге было несмываемое пятно по нижнему краю и несколько дырок от моли.
Аннеус Максимо смотрел на меня как на торговца, который появился с жалобой в неподходящий момент.
– Меня ждут гости. Скажи, чего ты хочешь!
– Мы с вами уже знакомы, Ваша честь.
Я делал вид, что наблюдаю за летучими мышами, порхающими в свете факелов над головами ликующих посетителей. На самом деле я наблюдал за Аннеем. Возможно, он заметил. Он казался умным человеком. Иначе и быть не могло: аннеи не были деревенщинами.
-Ага?
— Учитывая вашу репутацию и положение, Ваше Превосходительство, я буду говорить откровенно. Недавно я видел вас в Риме, во Дворце Цезарей, в качестве гостя частного клуба под названием «Общество производителей оливкового масла Бетики». Большинство его членов не владеют оливковыми рощами и не производят масло, и лишь немногие из них родом из этого региона.
провинции. Однако общепризнанно, что на том ужине обсуждалась тема оливкового масла в Испании. И цели, преследовавшиеся в ходе этой беседы, весьма туманны…
–То, что вы подразумеваете, ужасно!
«Это реалистично. В каждой провинции есть свой картель. Но это не значит, что Рим может мириться с манипулированием ценами на оливковое масло».
Несомненно, Ваша Светлость понимает, какое влияние подобное событие окажет на экономику Империи.
«Пагубный эффект», — согласился он. «Но этого не произойдёт!»
Ваша светлость – выдающийся человек. В вашей семье были и Сенека, и поэт Лукан. Позже Нерон спровоцировал два насильственных самоубийства: Сенеку, потому что тот был слишком смел в своих речах, и Лукана, которого якобы обвиняли в заговорах. Что ж, ваша светлость, полагаю, то, что случилось с вашими родственниками, не заставило вас ненавидеть Рим, не так ли?
«Рим — это больше, чем Нерон», — ответил он, не споря с моим замечанием об обнищании семьи.
– Ваша честь могла бы занять место в Сенате; ваше финансовое положение дает вам на это право.
–Я предпочитаю не переезжать в Рим.
– Некоторые скажут, что это гражданский долг.
– Моя семья никогда не уклонялась от своих обязанностей. Кордуба – наш дом.