Елена пригрозила мне бетийским глиняным кувшином:
-Нет!
– Ну, это пойдет тебе на пользу.
«Конечно! Как если бы я добавила масло в тесто: может быть, оно станет более гибким и корочка получится влажной...» Хелена любила собирать интересные анекдоты, но ей часто было очень трудно воспринимать их всерьёз.
Я плюхнулся на диван и устроился поудобнее, наблюдая. Охваченная странным приступом стыдливости, Елена повернулась ко мне спиной.
«Существовало ли когда-нибудь более полезное вещество?» — пробормотал я. «Оливковое масло предотвращает появление волдырей при ожогах и полезно для печени, оно предохраняет кухонную утварь от ржавчины и консервирует продукты; древесина годится для изготовления мисок и отлично разжигает огонь в очаге...»
–В этой стране детей отучают от груди пшеничной кашей с маслом.
«Я говорила с поваром, — продолжила Хелена, повернувшись ко мне. — Акушерки в Бетике натирают этим роженицу, чтобы помочь ребёнку родиться».
Я тихонько рассмеялся:
–А потом они преподносят отцу маринованный лук!
–Я собираюсь давать ему по ложке Nux каждый день и посмотреть, улучшится ли его шерсть.
Услышав своё имя, собака подняла взгляд от коврика, на котором дремала, и воодушевлённо завиляла хвостом. Шерсть её была похожа на густую траву; вокруг её довольно неуклюжих лап она спутывалась, образуя непроходимые колтуны.
«Никто этого не исправит», — с сожалением заметил я. «Эта сука действительно нуждается в стрижке наголо. Пора сказать ей, что она никогда не будет балованной собачкой. Она — вонючая уличная дворняжка, и точка!»
«Лизни Марко хорошенько за то, что он так тебя любит!» — проворковала Елена собаке. Накс тут же вскочил и прыгнул мне прямо на грудь.
Это был признак того, какой бунтарской матерью намеревалась быть Елена Юстина; меня ждали большие неприятности, чем я ожидал. Пока я прятался от её длинного, неистового языка, Елена обезоружила меня, внезапно заявив: «Мне здесь нравится. В деревне спокойно, и никто не читает нам нотации о нашем положении. Мне нравится быть наедине с тобой, Марко».
«Мне тоже здесь нравится», — проворчал я. Это была правда. Если бы не ребёнок и моё твёрдое намерение вернуть Елену нашим матерям как раз вовремя, чтобы они обе могли присутствовать при родах, я бы прожила там несколько месяцев. «Может быть, нам стоит эмигрировать в какую-нибудь дальнюю провинцию, подальше от всех».
–Ты из города, Марко.
–Может быть. Или, может быть, однажды у нас будет дом в сельской местности, в речной долине. Место выбирай сам.
«В Британии!» — ехидно заметила она. Я вернулся к своей первоначальной мечте о городском доме на Тибре с террасным садом, откуда открывался потрясающий вид на Рим.
Хелена наблюдала за мной, пока я предавался романтическим мыслям. Она, должно быть, понимала, насколько плачевно моё положение, что все надежды кажутся тщетными, а все планы обречены на провал. Её глаза сияли так, что я оттолкнул собаку.
–Еще кое-что сказал мне повар, Марко, что диета, богатая маслом, делает женщин страстными, а мужчин – нежными.
Я раскрыла ему объятия и прошептала:
–Мы можем это легко проверить!
XXXI
Елена спала. Застигнутая врасплох и уязвимая, я заметил, что она выглядит более усталой, чем когда знала, что я за ней наблюдаю. Я сказал себе, что её усталость отчасти отражает мои блестящие любовные навыки, но её усталое лицо начинало меня беспокоить.
Мне не следовало позволять ей такое долгое путешествие. Везти её в Бетику было глупой идеей. У меня не было никакой разумной надежды закончить работу до рождения ребёнка. Последние два дня убедили меня в том, что я должен был знать с самого начала: ни один из любезных местных сановников не собирается признавать, что что-то не так.
Раскрытие заговора заняло бы полжизни... а найти «Селию», танцовщицу, которая любила нападать на агентов, могло оказаться невозможным.
Мне приходилось уделять больше времени Хелене, хотя мне приходилось старательно компенсировать это, позволяя ей помогать мне с работой, хотя она и утомляла её сильнее, чем она готова была признать. Другой мужчина, с другой женой, возможно, смог бы разделить работу и дом. У нас же выбора не было. Если я не вмешивал её в свои проблемы, Хелена отдалялась и грустила. Если я поощрял её помогать, она с энтузиазмом бралась за дело. Но было ли это целесообразным на этот раз? Если нет, как я мог её отговорить? Так мы познакомились, и её интерес вряд ли когда-нибудь угаснет. К тому же, теперь, когда я привык полагаться на неё, я доверял её помощи.
Словно почувствовав мои мысли, Хелена проснулась. Я видел, как её расслабленное выражение лица изменилось, когда я заподозрил, что ничего хорошего я не придумаю.