«Аннеи и лицинии Руфии — мои друзья, — сетовал он. — Я вырос с ними».
«Ты имеешь в виду мальчиков… или девочек?» — спросил я с ноткой сарказма. «Кого мне следует избегать в своих расследованиях, Марио?» Ответа не последовало, поэтому я спокойно добавил: «Конечно, Элия Аннеа прекрасно знала, о чём мы говорим… и, кроме того, я убеждён, что не воспользовался Клаудией». Наконец Оптато вернулся на своё место за столом; когда он сел, его длинная тень проплыла по стене комнаты. «Обе знали о моей работе; я объяснил им это открыто. Если эти девочки позволили себя очаровать Квинсио Куадрадо, они достаточно взрослые, чтобы столкнуться с последствиями».
– Я не понимаю, какое это имеет отношение к чему-либо…
–Ваш отец принимает непосредственное участие в вероятном заговоре.
Думаю, можно с уверенностью предположить, что его влияние было намеренно использовано для назначения сына квестором. Квинции создают в Бетике опасную опору власти. Если мне удастся схватить Атракто, его сын почти наверняка одновременно впадёт в немилость. Возможно, он невинная пешка в руках злого отца, но эта квестура делает его скорее добровольным участником интриги. И даже если он чист как снег, он не может не производить такого впечатления. В любом случае, судя по тому, что вы мне рассказали о том, как он изгнал вас с земель, «чистый» — не совсем подходящее слово для его описания.
Оптато, глубоко задумавшись, размышлял о своих личных проблемах.
«Они не получат желаемого». По крайней мере, он снова что-то сказал. «Здесь люди не одобрят их вмешательства. Они будут им противостоять, и я буду делать то же самое. Теперь, когда у меня есть деньги, я покупаю землю, чтобы иметь собственное поместье. Если я сам этого не добьюсь, то, по крайней мере, мои потомки будут такими же, как Квинсио».
«Ты копил!» — резко заметила Елена. «У тебя должен быть план!»
«Ты могла бы выйти замуж за богатого землевладельца, — предложила я. — Это бы помогло...»
-Видя, что он смотрит на меня с возмущением, я добавил-: - Послушай, Марио Оптато.
Вы — уважаемый член общества. Люди из всех слоёв общества относятся к вам с большим уважением. Стремитесь к большему.
«Это голос опыта мне подсказывает?» — саркастически ответил он.
–Друг мой, мужчина должен добиваться той девушки, которую хочет.
«Это не всегда может быть в пределах досягаемости!» — вмешалась Елена с несколько обеспокоенным выражением лица.
«Возможно, так оно и есть», – настаивал я, продолжая делать вид, что не замечаю чувств Оптато. «Возьмём, к примеру, Клавдию Руфину: можно сказать, у неё есть все задатки быть предназначенной для этого легендарного квестора, «Тиберия». Но осуществится ли такой союз? Я бы сказал, что вряд ли. Молодой человек происходит из древнеримского рода, и Квинктии наверняка найдут ему жену из того же патрицианского римского рода. Одно дело – наживаться в провинции, и совсем другое – заключать союзы через брак».
После непродолжительного размышления Елена согласилась со мной:
«Это правда. Если бы провели перепись членов Сената, то выяснилось бы, что испанцы женаты на испанках, галлы – на галльских женщинах... а римляне – на женщинах своего пола. Скажи мне, Марк, не поэтому ли ничего не было обнародовано о Клавдии и квесторе?»
«Этого не случится. Квинсиос не в фаворе. А после встречи с дедушкой Клаудии я бы сказал, что он слишком проницателен, чтобы его игнорировать».
«Девочка может из-за всего этого серьезно пострадать», — пробормотала Елена, нахмурившись.
«Только если она настолько глупа, что влюбится в этого очаровательного молодого человека. Рискну предположить, что так оно и есть, но это не обязательно безнадёжный случай. Ну вот и всё!» — воскликнул я, обращаясь к Оптато. «Красивая, богатая девушка, которая вскоре может пережить разбитое сердце и оказаться на рынке невест!»
Оптато воспринял это хорошо. Он выдавил из себя улыбку, и я понял, что мы снова друзья.
–Спасибо, Фалько! Но, возможно, Клаудия Руфина недостаточно красива…
или достаточно богаты!
Мы с Хеленой одарили его лучезарными взглядами. Нам нравится манипулировать мужчиной, который умеет себя защитить.
Компания Optato продолжала очень тщательно относиться к моему методу работы.
– Я тебя цензурировал, Фалько.
–Из-за того, что я делаю?