Баржа, которая, насколько мне было известно, не отходила от причала уже три дня, на этот раз была укрыта брезентом. Я заглянул в трюм и увидел ряды характерных шаровидных амфор, использовавшихся для перевозки нефти на большие расстояния. Они были сложены в несколько ярусов, каждая из которых балансировала между ручками амфор, расположенных ниже, и защищены камышом, чтобы не смещаться. Вес, должно быть, был огромным, а баржа сидела довольно низко.
На этот раз офис Сизако, сарай со скамейкой перед ним, был открыт. Больше почти ничего не изменилось.
Следовало ожидать, что с началом сезона сбора урожая в сентябре на этом причале будет царить хаос. Весной дни проходили без всякого движения, если не считать изредка прибывавших конвоев с медью, золотом или серебром из рудников в Марианских горах. В этот период затишья постом командовал избитый и раздражительный карлик с одной ногой короче другой, крепко сжимавший под мышкой кувшин вина. Нукс издал один громкий лай, и когда тот повернулся…
Глядя на нее, собака потеряла интерес и просто моргнула, глядя на тучи комаров.
–Сизако там?
–Даже близко нет, наследие!
–Когда он приедет?
-Кому ты рассказываешь!
–Он здесь когда-нибудь появляется?
-Почти никогда.
–А кто управляет бизнесом?
– Я думаю, это работает само по себе.
Его хорошо натаскали. Большинство никчёмных бездельников, выдающих себя за охранников, считают своим долгом подробно рассказать, какой мерзкий у них начальник и какие драконовские условия труда.
Для этого негодяя жизнь была одними сплошными каникулами, и он не собирался жаловаться.
–Когда вы в последний раз видели Чизако на причале?
– Я не могу тебе сказать, наследие.
– А если бы я захотел попросить кого-нибудь договориться о перевозке хорошего груза в Испалис, скажите, разве я не попросил бы его?
Спрашивай, если хочешь. Это тебе не поможет.
Я заметил, что Хелена начинает нервничать. Мармаридес, который до этого придерживался странного мнения, что то, что он называл «агентской работой», — это тяжёлая работа с интересными моментами, начал выглядеть откровенно скучающим. Быть информатором и без того сложно, без того, чтобы подчинённые ожидали волнения и напуганных подозреваемых.
– Кто управляет бизнесом? – повторил я.
Парень оскалил зубы в подобострастной ухмылке.
– Ну, Чизако, конечно нет. Чизако уже практически на пенсии.
Теперь он, что называется, почетная фигура.
«Кто-то должен подписать квитанции. У Сизако есть дети?»
— спросил я, думая обо всех остальных участниках заговора.
Мужчина с кувшином вина хрипло рассмеялся и почувствовал потребность сделать большой глоток. Он и так был упрям и неуклюж. Скоро он тоже опьянеет.
Перестав кричать, он рассказал мне историю. Цизакус и его сын поссорились. Мне следовало бы догадаться; в конце концов, произошло то же самое.
Между мной и моим отцом. Сын Кизака сбежал из дома; странным было лишь то, что побудило его к этому: Испания – страна лучших гладиаторов в империи, и во многих городах юноши мечтают огорчить родителей, устроившись гладиатором в цирк, но, возможно, в Испании именно ради такой карьеры и стоит бунтовать. С другой стороны, когда юный Кизак окончательно поссорился с отцом и навсегда покинул дом, взяв с собой лишь чистую тунику и сбережения матери, он сделал это, чтобы стать поэтом.
«Что ж, Испания подарила миру множество поэтов», — просто прокомментировала Елена.
«Это просто ещё один способ действовать мне на нервы!» — пробормотал я, обращаясь к охраннику. «Ты, мерзавец, иди сюда! Я не хочу больше слышать трагические оды».
Мне нужен менеджер!
Парень понял, что игры окончены.
– Ладно, наследие. Не воспринимай это слишком серьёзно…
Должно быть, я очень ясно это воспринял. Потом он рассказал мне, что Сизако, отец, разочарованный бегством сына в поисках литературы, усыновил кого-то более подходящего.
–Теперь у него есть Горакс.
Затем я поговорю с Гораксом.
– Ох… не советую, легат!
Я спросил, в чем проблема, и сторож указал на крепкого мужчину, которого мы видели ранее, строящего курятник.
У Горакса не было времени на посетителей из-за его кур.
Елена Юстина решила, что с неё хватит расследований, и объявила, что отправляется в город на поиски пурпурной ткани. Мармаридес неохотно проводил её обратно к экипажу, ибо имя Горакс было ему знакомо: Горакс был знаменит даже в Малакке, хотя теперь уже отошёл от дел.
Я, никогда не отступавший перед вызовом, заявил, что этому парню придется поговорить со мной, с цыплятами или без них.