Амфора оставила след на мраморном столике. Другая перевернулась после того, как её открыли, и какой-то зловещий дух сорвал занавеску, чтобы облить её пролитой жидкостью. Какая осторожность!
Я был рад обнаружить, что они не так уж и плохи.
Оптато рассказал мне, что, в отличие от двух своих младших братьев, этот Анней был женат, правда, на девушке, которая была ещё настолько юной, что жила с родителями, а он просто наслаждался доходами от приданого и считал себя пока свободным от супружеских обязанностей. Это был молодой человек из Бетики с круглым лицом и крепким телосложением, чья добрая натура сразу же простила меня за то, что он и его братья чуть не сбили меня (дважды) в мой последний визит во дворец. Он приветствовал Оптато, как овцу, возвращающуюся в стадо, и Оптато, судя по всему, был к нему искренне дружелюбен.
Руфий Констанс, хотя и довольно молодой по сравнению с группой, уже прибыл. Когда я увидел его, едва переступив порог дома, он, казалось, покраснел; позже, когда я искал место, чтобы сесть, я заметил, что он старался сесть как можно дальше. Однако к тому времени вино уже лилось рекой, и, возможно, он просто старался не расплескать. Рабы разливали вино, но выглядели очень нервными. Когда гости хотели добавки, они кричали, требуя её, и если слуга не приходил немедленно, они сами брали кувшины и нарочно выливали вино из бокалов.
Мне уже доводилось встречаться с такими людьми, и это давно перестало меня забавлять. Я знал, чего ожидать. Они часами сидели там, развалившись на диванах, и напивались самым нелепым образом. Разговоры вращались вокруг политики и грубых высказываний.
Что касается женщин, то уже тогда существовали преувеличенные оценки их богатства и размеров пенисов, восхваляющие достоинства их колесниц. Одно было несомненно: мозги у них были не больше горошин; об остальном я не буду строить догадки.
В этой группе было несколько отпрысков других семей, с которыми меня познакомили, хотя я не счёл нужным запоминать их имена. Это были дородные наследники красавцев, которых мы с Эленой видели в «Парилии», – эта избранная и замкнутая клика снобов, которая всем управляла в Кордубе. Когда-нибудь они и станут снобами.
Для большинства из них наступал день смерти отца, или день свадьбы, или день смерти друга в юности. И тогда, молча, из необузданных, глупых юнцов они превращались в точную копию своих трезвых родителей.
«Черт!» — пробормотал голос среди хаоса рядом со мной.
Я думал, что Оптато рядом со мной, но, обернувшись, понял, что воскликнул кто-то третий, присоединившийся к нам без представления. Я знал его. Я видел его раньше, когда он забирал Элию Аннею, а позже узнал, что это был Квинтий Квадрадо.
Вблизи сходство с отцом было поразительным. У него была густая грива жёстких вьющихся волос, мускулистые руки и величественная осанка. Лицо его было суровым и резким, а черты лица – густым загаром. Этот человек, обладавший непринуждённой элегантностью, энергичный и популярный, носил свободную тунику с широкими пурпурными полосами и даже щеголял алыми сапогами – вещи, которые я редко видел в Риме. Куадрадо был избранным сенатором, и назначение произошло сравнительно недавно, поэтому он всё ещё хотел, чтобы его видели в исторической форме во всех её деталях.
Передо мной стоял недавно назначенный финансовый контролер «Реал Бетис».
Если проконсулу не нравилась его должность, Куадрадо ею гордился.
Итак, я уже знал одну вещь о Квинсио Куадрадо: у этого молодого человека не было абсолютно никакого такта в официальных вопросах.
Причиной его восклицания был не намёк на телепатию, а грубая реакция на чтение свитка, который он взял из колумбария библиотеки, названия которого я не разглядел. Куадрадо издал
Самодовольно фыркнув, он плотно скатал рукопись и вставил ее, словно кран, в горлышко пустого винного сосуда.
«Ну-ну», — пробормотал я. «Мне говорили, что у его светлости есть талант и обаяние, но не то, что его способности простираются до мгновенной литературной критики».
«Я умею читать», — равнодушно ответил он. «Кстати, кажется, нас ещё не знакомили».
Я посмотрел на него с дружелюбным выражением лица:
– Меня зовут Фалько. И я, конечно же, знаю, что его светлость – квестор.
«Перестаньте соблюдать формальности и откажитесь от титула», — великодушно заявил он.
«Спасибо», — ограничился я ответом.
–Вы из Рима?
«В самом деле», — кивнул я во второй раз за вечер. «Мы недавно почти встретились там, но мне сказали, что ты в тот вечер пошёл в театр... Тебя ждали на том последнем ужине в Обществе производителей оливкового масла Бетики, помнишь?»