–Но это не настоящие деньги.
– Это совершенно справедливо в отношении торговцев и глав семейств, которым приходится с ним расставаться!
«Ба, да это всё из их бюджета... С моей точки зрения, это просто цифры. Я не обязан брать в руки грязные, ношеные монеты».
Я воздержался от высказывания, что был бы удивлен, если бы он вообще умел считать.
–Даже если вы никогда не прикасались к деньгам, вам доверили целый ряд задач, которые могут создать вам немало головной боли: «сбор, распределение, обеспечение сохранности, управление и контроль государственных средств».
Куадрадо предпочел отнестись к этому легкомысленно:
«Полагаю, они представят мне записи, и я их одобрю… или внесу изменения, если они мне не понравятся», — сказал он со смехом. Он не проявил ни малейшего чувства ответственности, и я был парализован, осознав ужасный потенциал хищений в такой ситуации.
Давайте признаемся, Фалько: у меня есть титул и печать, но на самом деле мои руки связаны. Я не могу изменить порядок вещей. Рим это прекрасно осознаёт.
– Вы имеете в виду, что срок вашего пребывания на этой должности составит всего один год?
«Нет», — она посмотрела на меня с удивлением. «Потому что так обстоят дела, и всё тут».
Вот оно, гнилое лицо правительства. Огромная власть, отданная в распоряжение неопытного и самоуверенного молодого человека. Его единственным начальником был перегруженный губернатор, которому и без того приходилось заниматься законодательной и дипломатической работой. Если бы наёмные чиновники, фактически управлявшие провинцией, оказались коррумпированными или просто потеряли интерес, это был бы форпост Империи, который мог бы рухнуть. А с таким неразумным и совершенно неподготовленным лидером и повелителем, кто мог бы винить их за потерю интереса?
Нечто подобное произошло в Британии более десяти лет назад. Я был там и видел это своими глазами. Восстание иценов было спровоцировано сочетанием безразличия политиков, чрезмерной самонадеянности вооружённых сил и плохого финансового контроля. Это настроило против них местное население, что привело к ужасающим кровавым последствиям. Главным катализатором проблем, по иронии судьбы, стало внезапное лишение кредитов Сенекой, выдающимся деятелем Кордубы.
«Теперь я понимаю, что они о тебе говорят», — вдруг сказал Куадрадо. Мне стало интересно, о ком он говорит, кто ему обо мне рассказал. Квестор хотел узнать, действительно ли я так хорош в своей работе… и настолько опасен.
Я поднял бровь и с удовольствием наблюдал за его беспокойством, когда он добавил:
– Ты просто сидишь с бокалом вина, расслабленный, как и все остальные. Но, не знаю почему, у меня такое впечатление, что ты ни разу не задумываешься:
«Ух ты, какой приятный вкус, хотя и немного сладковатый». Ты всегда в другом мире, Фалько.
– У вина есть свои особенности. Регион Бетика страдает от сильных южных ветров, которые вредят винограду.
«Ей-богу, ты всё знаешь! Это достойно восхищения. Право же…» — Куадрадо был искренен. «Ты настоящий профессионал. Мне бы хотелось тебе подражать».
Возможно… но определенно нет, если это означает, что мне придется работать за свою мизерную зарплату, есть черствый хлеб и платить слишком высокую арендную плату за квартиру, которая больше похожа на лачугу.
«Нужно просто быть совестливым». Ни его откровенная лесть, ни его незнание реальных условий меня не смутили.
–Итак, о чем ты думаешь, Фалько?
«Ничего не меняется, — ответил я. — Уроки постоянно перед нами... и мы никогда не учимся».
Куадрадо был всё ещё бодр, хотя его речь стала невнятной. Я пил гораздо меньше. Я потерял вкус к вину. Я также потерял вкус к философии.
Внизу, в саду, мимо спешили неясные фигуры, играя в сомнительную игру в прятки. Ни ловкости в преследовании, ни хитрости в поимке добычи не требовалось. Я несколько мгновений наблюдал за происходящим, испытывая укол обиды на свой возраст, а затем снова сосредоточился на квесторе.
– Итак, Тиберий Квинкций Квадрадо, намерены ли вы выступить в качестве квестора, чтобы предотвратить образование нефтяного картеля в Бетике?
«Есть ли хоть один?» — ответил он. Внезапно его глаза стали шире глаз второсортных девственниц, визжащих среди подстриженных миртов на террасах.
XXXVIII
Я встал, чтобы уйти, похлопал Куадрадо по плечу и вложил кувшин с вином ему в руку.
–Приятного вам вечера.
«Какой картель?» — пробормотал мой собеседник с явно преувеличенной торжественностью.
– То, чего просто невозможно достичь в такой почтенной провинции, где у торговцев такая высокая мораль, а государственные служащие выполняют свою работу с такой высокой честностью!