Ирка закрывает глаза и замолкает. Я вижу, как розовеют ее щеки.
Она открывает глаза, поворачивается ко мне и говорит:
– А сейчас – не поверишь. Для меня вдруг самым главным стало не свое удовольствие, а его. И это не про секс. Хотя и про секс. Ох, не умею я объяснять.
Тут Ирка замолкает, потому что к нашему камню подходит Дуду.
Надо же, он ее ни на минуту не оставляет, неужели на что-то надеется? Или и правда – только друг, как говорит Ирка? Но разве друг будет вот так смотреть?
– Привет, – кивает он мне, поворачивается к Ирке. – Ирина, пошли, хватит уже курить. Юваль сейчас будет нам лекцию читать, ты помнишь?
– Ой, и правда, у нас же лекция, – всполошилась Ирка. – Кстати, как он? Что там со сканированием? Есть результаты уже?
– Нет пока. Обещали сообщить после обеда.
– Что за сканирование? – спрашиваю я, еще ни о чем не подозревая.
– Да так, ерунда, – уклончиво бросает мне Дуду. – Вчера Юваль потерял сознание. Совсем ненадолго, тут же и очнулся, кстати. Все это может быть просто от переутомления, – тянет он неуверенно и прячет глаза, добавляет нехотя: – У него уже пару недель правая рука немеет. А тут еще упал. Ну, мы его заставили сделать сканирование головы сегодня утром. Ерунда, конечно, просто на всякий случай.
– Конечно ерунда, – убеждаю я себя и небо, – с Ювалем ничего случиться не может. И не должно.
– И не должно, – повторяют Дуду и Ирка, будто заклинание. Ведь есть же справедливость на свете?
В четыре я захожу за Иркой в реанимацию, чтобы ехать домой вместе, а на самом деле, чтобы узнать, как там Юваль. Юваля не видать, зато все медсестры, все врачи и стажеры столпились в сестринской, обсуждают последние новости. У молоденьких сестричек заплаканные лица. Кажется, что даже больные на своих кроватях притихли и стабилизировались, потому что не до них. Но разве может быть не до них?
– Не может. Не может быть, – повторяет Ирка и смотрит на меня замороженным взглядом.
– Что не может быть? – спрашиваю я, хотя по их лицам все понятно.
Ирка молчит. У нее дрожат губы. Подходит Дуду, обнимает ее за плечи, отвечает мне за нее:
– У Юваля опухоль мозга.
И добавляет по-русски грубое ругательство.
А что еще можно сказать?
Глава шестнадцатая
Вскоре мне стало казаться, что про Ирку с Ильей знает вся больница. Об их взгляды можно было зажигать спички. И как они находили на все это время и силы – ума не приложу.
Ирка расцвела, а у Илюши глаза стали сумасшедшие и еще немного затравленные, будто он чего-то боится.
– Он боится, что жена обо всем догадается, – свистящим шепотом сообщала мне Ирка и оглядывалась по сторонам.
– Чего ты оглядываешься? – усмехалась я. – Тебе-то чего бояться?
– Мне за Илюшу страшно, – отвечала она. – Если жена узнает, она не позволит ему с дочками видеться.
Я вздыхала. Мой маленький жизненный опыт утверждал, что Илюша дурит ей голову.
– Илюша дурит тебе голову, – честно предупреждала я Ирку. – Если он не собирается уходить из семьи, то зачем все это? Ты что же, хочешь себя к женатому привязать? Ты согласна делить его с другой?
– Ты не понимаешь! – восклицала она. – Все, что между нами, – это не просто так. Он… Он… – она морщила нос, подыскивала слова, а потом выпаливала, торжествуя: – Я – заговоренная, ну, ты про это уже знаешь. А он – приговоренный. Ко мне. Теперь – понятно?..
– А жена? – не унималась я.
– Жена. Подумаешь – жена. Он ее не любит, – надувала Ирка губы, – от слова совсем. Она его раздражает и вообще…
– Что вообще?
– Вообще – это вообще, – упрямо повторяла она и добавляла после мучительной паузы: – Не спят они вместе. Еще вопросы?
Вопросов больше не было. Потому что это уже была такая тема… Скользкая и тонкая, будто лед. Ступишь – провалишься. Не спят так не спят, мне-то какое дело. Хотя, конечно, интересно. Как это – жить в одной квартире и не спать? Может, и правда он Ирку любит? Но тогда – как же быть? И что же это за жизнь такая – втроем, безвыходная?
Я пыталась расспросить мужа, как это бывает у них, у мужчин, но он приходил с работы так поздно, что засыпал еще до того, как я добиралась в своих рассказах до самых интересных мест, и все мои вопросы оставались без мужских ответов.
– Да где же вы с ним встречаетесь? – допытывалась я у нее, а она только закатывала глаза и говорила загадочно:
– Есть места, тебе-то зачем? – а потом еще смеялась надо мной. – Когда и если понадобится – сообщу.
Но мне было без надобности, моя стажерская жизнь проходила совсем в другом ритме. Я вставала затемно, нащупывала Даньку, кормила грудью, укладывала снова, душ, платье, кофе, автобус. Автобус покачивается, люди входят и выходят, моя остановка конечная, пока доедешь до больницы, успеешь выспаться.