Они идут рядом, его рука у нее на талии, время от времени он останавливается под фонарем, сверяется с картой, читает названия улиц.
– Почти пришли, – говорит он тихим голосом, – уже совсем недолго.
– А отчего ты шепчешь? – переходит на шепот Ирка.
– Приятель предупредил. Неблагополучный район. Лучше, чтобы тихо.
– А я и не знала, что в Израиле есть…
Ирка не успевает договорить, из переулка напротив выходит темная фигура. Фигура покачивается, приваливается спиной к стене грязного дома, оседает. Ирка сжимает руку Ильи, останавливается.
Глава третья
Ирка подбегает первая.
На земле лежит мальчишка, подросток, на губах у него пена, а может, его недавно вырвало. Руки раскинуты по сторонам, они худые, со следами старых уколов.
Ирка наклоняется к его рту – дыхания нет. Щупает пульс на шее – ничего. Она запихивает пальцы в его рот, проверяя, нет ли там остатков пищи или еще какой гадости. Выпрямляется, размахивается, бьет кулаком по его груди, пытается завести сердце. Потом начинает делать искусственное дыхание, так, как их учили. Считает вслух, чтоб не так страшно.
Из подворотни выходят другие темные фигуры, толпятся поодаль, наблюдают. Наверняка это такие же мальчишки и девчонки, как вот этот, бездыханный. Надо же, как Ирка на него набросилась. Смелая, выходит. И не противно ей.
Илья набирает номер «скорой», быстро и четко объясняет ситуацию, называет адрес, подходит к Ирке, отстраняет ее.
– Давай я. Ты устала уже, да и не женское это дело. Давай, давай, – повторяет он, хватает ее, как котенка, за шкирку, оттаскивает от подростка.
Наклоняется над ним, видит, что тот уже задышал.
Снимает с себя футболку, вытирает парнишке лицо, сворачивает, подкладывает осторожно под голову.
На руках его остаются пятна крови, он морщится.
– Кто-то его по голове звезданул вдобавок. Придется полицию тоже вызывать.
Но полиция уже тут, слышна сирена, виден синий крутящийся глаз.
Темные фигуры вокруг оживают, начинают пятиться и уходить обратно в подворотню. Только одна девчонка остается, смотрит с опаской, потом подходит к Ирке и спрашивает хрипло:
– Он будет жить?
– Будет, – вздыхает Ирка, вытирая руки о подол сарафана, поднимает лицо, всматривается в лицо девушки. – Это твой парень, что ли?
– Брат, – отвечает та, отворачивается, уходит, пропадает.
Ирка качает головой.
– Кошмар какой-то, – шепчет она, – дети же.
То же самое она будет повторять потом, уже дома, вспоминая этот вечер.
А пока – эмоции кончились, Ирка стоит прямо, как солдатик, четко отвечает сначала на вопросы полицейского, потом на вопросы врача. Илюша помогает укладывать паренька на носилки, поднимает футболку с земли, отряхивает, подходит к ней, с тревогой заглядывает в лицо:
– Ты как? В порядке?
– В порядке, – криво улыбается она, потом они ждут, пока полицейские заполнят бумаги, расписываются, дают свои телефоны и адреса, «скорая» давно уехала, наконец уезжают и полицейские, улица пуста, только обрывки газет и прочий мусор шевелятся от ветра.
Илюша берет ее за руку, уводит. Оказывается, нужный им дом в пяти минутах ходьбы, он двухэтажный. Ирке отчего-то кажется, что они раньше в нем бывали.
– Надо хорошенько помыться, – бормочет Ирка, прислонившись к косяку, пока Илюша возится с замком.
Дверь распахивается, крохотная прихожая, лампочка без абажура, ванна, слава богу, есть горячая вода.
– Иди купайся, – говорит Илья, – дай только я вымою руки, чтобы чайник поставить и посмотреть, что тут вообще есть.
Она кивает, нет сил говорить слова. Молча берет у него из рук грязную футболку. Уходит в ванну, сначала моет руки, потом стаскивает через голову сарафан, остается в одних трусиках, кладет свой сарафан и его футболку в раковину и начинает их намыливать, ей кажется, что не только от одежды, но и от куска мыла теперь всегда будет пахнуть бедой.
В ванну возвращается Илья, он хочет спросить, что она будет – чай или кофе, но молчит, смотрит на ее плечи, нежно покусанные сегодняшним солнцем, на лопатки, торчащие, будто крылышки, на розовые кружевные трусики, на белую полоску незагорелой кожи над ними. Горло у него перехватывает, он и сам не знает почему, а слова застревают.
А Ирка жмыхает в раковине сарафан и футболку и тихо повторяет:
– Кошмар какой. Дети же.
Илюша возвращается на кухню и заваривает чай. Потом выходит на балкон, надо же, здесь действительно есть балкон. Курит. Пока он курит, Ирка успевает выстирать и выжать одежду, повесить ее сушить, залезть в ванну, помыться, вытереться и наконец-то добрести до кровати.
Илья тушит сигарету, идет в ванну, начинает мыться. Мыслей в голове нет, и это хорошо.